– Не торопись, – Харул предупреждающе поднял ладонь. – Соваться напролом ни к чему. Попробуем выманить их сюда. Но для начала я натяну струны.

– Так ты еще и музыкант? – нервно усмехнулся я.

– В некотором роде. Скажи своим людям, чтобы не стреляли без необходимости.

Харул спрятал клинок и принялся проводить какие-то странные манипуляции. Он был похож на мима, который обрисовывает невидимую решетчатую стену, перекрывающую оконный проем. Мне пришлось пристально приглядеться к его действиям прежде, чем амальгамные линзы, наконец, подсветили мне тонкие, как волоски, линии, которые он рисовал.

Что это вообще? Колдунство какое-то, или…

– Ну, так чего он? – снова дёрнул меня Макс, и на этот раз получил увесистый подзатыльник от командира. Все и так изрядно нервничали.

– Не стрелять! – предупредил я. – У него, кажется, какой-то план.

– Подойди ближе, Ян, – позвал Харул.

Я встал рядом с ним в паре метров от окна.

– Видишь?

Я видел. Амальгама подсветила гроздь уродливых серых бурдюков, свисающих с дверного проема напротив окна. Каждый размером с мешок с картошкой, а то и побольше. Раздутые, едва не лопающиеся от содержимого. В отличие от тех, что я видел раньше, они не были наполнены желтоватой жижей – внутри отчетливо проглядывали очертания шевелящихся угловатых конечностей, растягивающих стенки пустул так, что те становились полупрозрачными.

– Они чуют нас, – тихо проговорил Харул. – Почти готовы наброситься. Но мы недостаточно близко.

– И что будем делать?

– Нужна кровь. Дай-ка руку.

Он выудил откуда-то из-под балахона свой черный клинок.

– В смысле? – невольно отпрянул я. – Ты спятил?

Сказал я это по-русски, но он, похоже, и так понял моё смятение.

– У тебя ведь амальгама. Быстро залечишь порез, да и от любой инфекции она тебя защитит. А кровь очень поможет. Ничто так не привлекает тварей Скверны, как её запах. Он просто сводит их с ума.

Он протянул руку с клинком так, что тот оказался прямо передо мной, на уровне груди.

К слову, занятное оружие. На вид острое, как скальпель, причем заточка идет и с внутренней стороны дуги, и по краю, еще и с явно специально сделанными зазубринами – что-то вроде серрейторной заточки. По всему полотну идет сложная вязь рун, цепляющихся друг за друга, как звенья цепи.

Что ж, ладно…

Видимо, за счёт того, что ранение было осознанным, амальгама успела снизить болевые ощущения до минимума. Я быстро провел левой ладонью по внешней дуге клинка, рассекая кожу. Кровь брызнула не сразу, но когда потекла, то щедро залила всю ладонь. Кажется, слишком глубоко резанул. Перестарался немного.

Харул отступил назад и в сторону, я же перевел взгляд на шевелящиеся внутри магазина коконы. До них было шагов десять, но в этот момент мне показалось, будто они рванулись ко мне, замерев прямо перед лицом. Я разглядел во всех подробностях отвратительные влажные стенки бурдюков, растягивающиеся под лапами рвущихся изнутри тварей. И протянул раненую руку ладонью вперед, будто пытался остановить их. Или, наоборот, заклинал.

Из наруча на правой руке, повинуясь моему неосознанному приказу, вырвался светящийся клинок Света зари.

Твари Скверны, с отвратительным визгом разрывая стенки коконов, одна за другой повалились на пол. Их было около десятка, может, даже больше. Человекоподобные – с двумя руками и ногами, но меньше ростом и настолько уродливые, что казались воплощением ночных кошмаров. Сплошные когти, клыки и рвущиеся прямо сквозь алую кожу костяные шипы, торчащие порой в самых неожиданных местах.