– Включи-ка звук, – приказал Михаэль.

– Ты уже сделал уроки, – крикнула женщина куда-то в другую комнату. В другой комнате мальчик лет четырнадцати смотрел в окно.

Он должен был её слышать, но не откликался на голос.

– Ты уже сделал уроки, Алекс?

Мальчик всё так же сидел.

Миссис Андерсон пошла к комнате сына и открыла дверь.

– Ты слышишь, что я тебе говорю?

– Я слушал музыку, мам.

– Ничего он не слушал, – сказал Михаэль.

– Андроиды не всегда воспринимают голос с такого расстояния, – пояснил ботаник, – мы над этим работаем, точнее, корпорация работает, – продолжил он. – Нужен слуховой чип чуть получше и тогда будут как люди, хоть с пятидесяти метров им кричи.

– Он сказал, что слушает музыку, – посмотрел на него Михаэль.

– В них помещены миллионы вариантов ответов и алгоритм. Иногда они сбиваются и могут ответить что-то невпопад, но родителям не впервой слушать всякую чушь от детей.

– Значит, все дети этого города у нас, а там одни андроиды? – уточнил Одли.

– Ага, – кивнул утвердительно парень, – хорошо, что у меня детей нет, – он запнулся и чуть перемотал запись вперёд.

– Ложись спать, – сказала миссис Андерсон сыну и закрыла за собой дверь. Мальчик лёг и закрыл глаза. Его мать тоже пошла в свою спальню.

– Ой, это не надо, – сказал, улыбнувшись, ботаник и чуть перемотал.

После короткого секса они с мужем отвернулись друг от друга и каждый, обняв свою подушку, закрыл глаза.

– Можно побыстрее? – торопил его мистер Одли.

Парень перемотал вперёд ещё на полчаса, ровно до того момента, когда их дом стал наполняться белым дымом.

– Усыпляющий газ, – сказал Михаэль. – Перематывай дальше.

Через три часа сорок минут в дом вошли люди в защитных костюмах с респираторами на лицах и вынесли из дома мать.

– Куда они её повезут?

– К нам, как и всех других женщин.

– В эту лабораторию искусственного оплодотворения? – указал Одли на соседний экран.

– Ага. Этот Хольцман всем врёт, что научился выращивать эмбрионы из яйцеклеток. Это всё чушь. Они оплодотворяют обычных женщин.

– Потом вызывают роды, – перебил его Михаэль. – На каком сроке?

– Три месяца. Все они в искусственной коме, каждая прошла не меньше тридцати процедур, три раза за год.

– А потом? – Аманда держалась за живот, её чуть не стошнило.

– А потом некоторые случаи стали заканчиваться выкидышами на первых неделях, плод просто выкидывало и всё.

– И он стал вкалывать им Аномедин, – сказал Михаэль.

– Я не знаю, что им вкалывали, я не врач, но выкидыши прекратились.

– Получается, через три месяца после похищения нас возвращают домой?

– Ага, на месяц, потом опять привозят к нам, и так постоянно. Он бы, может, и не прерывал процедуры вообще, но городу нужна была хоть какая-то иллюзия жизни, а ему здоровые женщины. Он боялся вашей смерти.

– Какой заботливый, – сжал кулаки Михаэль, – и как в Мэйленде не догадались, что с временем что-то не так?

– Там есть его люди, те, кто контролируют всё. Они за всем следят – за датами в календарях, за датами в телевизорах, на радио и в интернете. А погода… Так у нас она всегда плюс-минус как лето,

– Есть же и другие такие же города? – спросил мистер Одли.

– Говорят, есть. Но я слежу только за этим, других записей у меня нет. Вам эту запись с сонным газом тоже на флешку закинуть?

– Да, запиши.