– Стараемся. Ладно, иди ешь, у нас ещё дел полно, не могу я с тобой вот так весь день языком чесать. Если курево найду – занесу, дымить можешь прямо там.

– Спасибо вам, даже не знаю, дожил бы я до сегодняшнего дня без вашей помощи, – искренне поблагодарил Грифа я.

– Да ладно, – смущённо отмахнулся тот. – Людей и так мало осталось, негоже сейчас к своим жопой поворачиваться.

– Все бы так думали, как ты.

– Так, всё, отвали, вечером к тебе загляну, поболтаем, вот честное слово некогда сейчас.

– Да я понял, нормально…

Дверь закрылась, вновь брякнула щеколда, и я остался один. Уселся на кровать и невидящим взором уставился на миску с куриным бульоном. В голове царил полный бардак.

В одном Гриф оказался прав: стоило сделать глоток из миски, как желудок моментально потребовал добавки, и я даже не заметил, как она опустела. Не сказать, что наелся до отвала, однако истерзанный жаром организм быстро потянуло в сон. А когда я распахнул глаза, подноса с посудой уже не было, вместо него на табуретке лежала пачка папирос и коробка спичек. Табак оказался лёжалым, в том смысле, что на вкус отдавал старостью и некой затхлостью, что ли. Но в моём положении не до капризов и даже за эту малость я был очень благодарен. Обязательно отплачу добром, как только представится возможность.

Лязг щеколды застал меня врасплох, отчего я вздрогнул и попытался поскорее избавиться от окурка. Странно, вроде мне и курить здесь разрешили, однако белый халат, что появился в проёме, сам по себе вызвал во мне чувство вины.

– Фу, накурили, – словно прочитав мои мысли, произнесла девушка. – Как себя чувствуете?

– Да нормально, вроде, – неопределённо ответил я и отвёл взгляд в сторону.

– Вроде или нормально?! – строго уточнила она.

– Определённо лучше.

– Вот сейчас и посмотрим, – девушка поставила сумку на табурет и присела рядом со мной на кровать.

Пока она снимала бинты, периодически смачивая их перекисью водорода, я внимательно рассматривал её лицо. Милый, слегка вздёрнутый носик, большие глаза и розовые губки, в которые так и хотелось впиться поцелуем. И ведь вся красота естественная, нет ни капли косметики и уж тем более хирургического вмешательства. Это настолько редко, что впору в красную книгу заносить.

– Да, улучшения явные, – произнесла врач и в этот момент столкнулась с моим внимательным взглядом, отчего её щёки моментально стали пунцовыми. – Что?

– Вы очень красивая, – ляпнул я и сам покраснел, потому как язык опередил разум.

– Спасибо, – девушка окончательно смутилась и отвела взгляд. – Не болит?

– Ноет, но уже терпимо.

– Понятно, если всё будет хорошо, через пару дней наложу швы.

– Да на мне и так всё, как на собаке заживает.

– Ха-ха-ха, надеюсь, по ночам вы не зализываете рану?

– Пытался, не достаю.

– Так, потерпите, сейчас может быть неприятно, нужно снова сменить дренаж.

– От вас я готов терпеть любую боль.

– Интересно, что бы вы сказали, узнай, что по образованию я ветеринар, – мило улыбнулась девушка и ловко пинцетом вытянула из раны кусок силиконовой перчатки.

– Могу погавкать, если вам от этого станет комфортнее работать.

– Прекратите меня смешить, у меня от этого руки дёргаются.

– Не могу, ваша улыбка действует на меня словно обезболивающее, с-с-с, ай.

– Я вас предупреждала, – буркнула она и сосредоточенно продолжила просовывать в рану новый кусочек от перчатки, и на этот раз я выстоял, даже ни разу не пикнул.