Едва мы прошли основной зал, как Хан замер и утробно зарычал в сторону уходящего вглубь коридора. Мы быстро рассредоточились по помещению, взяв на прицел опасный сектор. Знаками я отправил тройку бойцов на проверку и те быстро, но аккуратно, прикрывая друг друга, скрылись за тёмным поворотом, не забывая проверять каждое помещение, что оставляли за спиной.

– Здесь ферма! – прилетел громкий крик, спустя несколько минут. – Человек двадцать.

– Мы подходим! – громко оповестил своих я, чтобы те ненароком не пальнули.

В небольшом помещении, которое некогда было складом, и в самом деле обнаружились люди. Спали они, похоже, прямо на стеллажах и на полу, если судить по брошенным там тряпкам. Сейчас они испуганно жались в углу и прикрывали глаза, защищая их от яркого света фонарей. Оборванные, грязные, худые, а вонь стоит такая, что глаза режет. Память тут же подкинула мне, как я сам четыре года назад попал в похожие условия. Вот только мне повезло задержаться там всего на пару недель. А эти, похоже, служили кормом для уродов не один год.

Эмоции, что накрыли меня в тот момент, описать невозможно. Внутри всё кипело от ненависти к проклятым выродкам. Если ещё совсем недавно мы с ужасом наблюдали за их страшной смертью, а сейчас мне казалось, что они слишком легко отделались. И вместе с этим, сердце сжималось от жалости к людям, на которых было действительно больно смотреть. Теперь я понимал, каково было советским солдатам, когда они освобождали концентрационные лагеря во время Второй мировой. И почему они готовы были пристрелить каждого, кто носит форму врага.

– Найдите им одежду и вызовите вертолёты, пусть перекинут людей в Минск, – севшим голосом произнёс я. – И с остальными группами свяжитесь, узнайте, как всё прошло, о пленных тоже предупредите, пусть проверят.

– Есть, – коротко ответил связист и поспешил на поверхность.

– Макс, ты как? – спросил я у пацана, лицо которого отображало весь спектр эмоций.

– Нормально, – сквозь зубы процедил он.

Остальные засуетились, бросились раздевать покойников, потому как других вариантов с одеждой здесь попросту не было. Пленные не брезговали и молча облачались в зимние шмотки, они вообще вели себя странно, словно безвольный скот. Покорно выполняли любые команды, но если таковые не поступали, просто молча стояли рядом с кучей одежды и смотрели в пол. Движения механические, будто они не живые люди, а сломанные машины. Хотя по факту так и было, вот только сломали здесь именно людей.

– Тащ главнокомандующий, там… там… – в бункер влетел связист, глаза большие, всего трясёт и кроме как указывать пальцем в сторону выхода и несвязно бормотать, больше ничего не может.

Мы, не сговариваясь, быстро схватили оружие и аккуратно двинулись к выходу. Сам не знаю почему, но я встал в голове группы, возможно, привычка сработала, но никто моё решение оспорить не решился. Замерев у самого выхода, я быстро выглянул наружу, после чего снова спрятался обратно и лишь через секунду мозг осознал то, что я там увидел.

– За мной никто не идёт и не вздумайте проявлять агрессию, как поняли?! – сухо скомандовал я, а когда получил утвердительные ответы, скинул автомат и, подняв руки, выбрался на поверхность.

– Ох ебать, – раздался за спиной голос Клея, а вслед за ним шорох и похожие комментарии.

И было с чего. Я сейчас сам с удивлением и трепетом рассматривал странных гостей.