Неплохо придумано, со стороны и не скажешь, хотя выбор вполне логичный. Незаметно не подобраться, так как пространство вокруг просматривается на множество миль. На смотровых площадках установлены крупнокалиберные пулемёты, даже современное ПВО имеется. И как только они эту бандуру сюда затащили? Рядом пришвартованы два торпедных катера и в случае опасности они могут дать серьёзный отпор вражеским плавсредствам. А весь периметр вокруг плотно усеян подводными минами, так что незамеченным к платформе не подобраться. Разве что одинокий диверсант в гидрокостюме, да и то не факт.

Помимо жилых помещений здесь присутствовали и рабочие боксы, в том числе для буровиков. Впрочем, последним я был несильно удивлён, иначе откуда у людей по сей день берётся топливо. Вот только сейчас они работают не за деньги, скорее, за совесть. В обмен, их семьи находятся в безопасности, как и они сами, плюс регулярное питание, электроэнергия, тёплая вода, ну и, само собой, некие шалости в виде алкоголя и других, менее пагубных развлечений. Да я так не жил, когда в артели с охотниками работал и в серебре имел довольно приличный доход.

Именно в этой части платформы я наконец почувствовал, что попал, куда нужно. Вот где всё пропахло резким, но не отвратительным ароматом нефти, а её следы были повсюду. Однако никакой ржавчины, по крайней мере, в тех объёмах, что так любят показывать на экранах телевизоров. Относительный порядок, хоть и не без доли рабочего хаоса. Зато на месте те самые металлические лестницы и площадки, бесконечные лабиринты которых снова сбили меня с ориентира.

Мы спустились на нижний уровень, где несколько помещений переоборудовали из складских в камеры заключения. Макс всюду следовал за мной и тоже с большим любопытством крутил головой, впитывая очередные, новые приключения. В глазах восторг, а провожающий нас человек в форме охотно рассказывал об устройстве базы. Он отвечал на все, полные восторга вопросы пацана и, казалось, что ему самому интересно. Хотя чему я удивляюсь, жить здесь наверняка очень скучно, мы для него не меньшее развлечение, чем платформа для нас.

– Всё, пришли, – остановился тот и вставил ключ в тяжёлый, навесной замок. – Мы его на цепях держим, очень уж здоров становится, когда жажду испытывает. Но вы не бойтесь, мы его перед вами немного покормили, чтоб он хоть как-то соображать мог. В общем, если что, я за дверью.

– Да мы и не боимся, вместо меня ответил Макс. – Знаешь, сколько мы таких убили?

– Замолчи уже, убийца, – усмехнулся я и отвесил ему лёгкий подзатыльник, больше для порядка.

– Хороший у вас сын, – кивнул в его сторону подбородком провожатый.

– Скорее, уж мой воспитанник, – поправил его я. – Это Алексея Викторовича сын.

– Вот как, – сразу стушевался тот и продолжать разговор не стал.

Мы вошли внутрь. Серёгу я увидел сразу. Жалкое зрелище, надо признать. Об отоплении в этом месте не было и речи, от чего влажность такая, что я чувствовал её даже под одеждой. А на бывшем товарище какие-то лохмотья, в которых с большим трудом можно рассмотреть старые вещи. Порванная в нескольких местах фуфайка, из-под ватных штанов просвечивают колени, шею обхватывает стальной обруч, от которого в два угла протянуты цепи. Их удерживают кронштейны, прикрученные массивными болтами, шляпки которых прихвачены сваркой к основе, дабы не возникало желания открутить. Под потолком единственная лампа-груша, хотя света от неё достаточно, чтобы без проблем можно рассмотреть все детали.