– Кажется, дышит, – Бизон склонился над телом Клея и прижал ухо к губам товарища. – У него вся грудь вмята, чё делать-то?

– Сейчас, – я трясущимися руками уже боролся с молнией на медицинском подсумке, в попытке извлечь кусок чёрного сердца. – На, держи, размочи немного снегом.

Тот кивнул, выхватил лекарство, которое, впрочем, имелось и у него самого, зачерпнул немного снега и принялся разминать сухой ломоть. Я занялся Грогом. Его состояние тоже оставляло желать лучшего, хотя он был всё ещё жив. Хан лежал рядом и жалобно поскуливал, он несколько раз пытался подняться, но тут же падал обратно в сугроб. Похоже, ударом ему перебило лапы, а может, были ещё какие повреждения – визуально понять не получалось. Он слизнул с моей ладони лекарство и с какой-то человеческой благодарностью и мольбой заглянул мне в глаза.

– Сейчас, потерпи немного, – бормотал я. – Сейчас мы починим твоего хозяина.

– Нихуя не работает! – прокричал Бизон.

– Жди! – бросил я в ответ, так же разминая в руках дозу для Грога. – Ну же, давай, дружище, жри.

Однако тот и не думал глотать. Кусок сердца безжизненно торчал из его рта, а я не знал, как заставить его принять лекарство. Несколько секунд я судорожно соображал, а затем достал нож и вогнал его другу в бедро. Кровь хлынула из раны, но именно этого я и добивался, по сути, какая нахрен разница, каким образом вещество проникнет в организм. Лишь бы сработало.

Я поместил кусочек сердца в рану, и почти сразу уловил реакцию. Кровь перестала вытекать, впитываясь в чёрное сердце, а спустя пару секунд Грога начало бить в судорогах. Хан к тому моменту уже извивался от боли и жалобно скулил, а я рванул на помощь Клею.

Бизон тоже отчаянно пытался заставить друга проглотить лекарство. Я вовремя успел, потому как он уже собирался протолкнуть его пальцами в глотку, чем напрочь перекрыл бы доступ воздуха в лёгкие. Оттолкнув горе-лекаря в сторону, я проделал аналогичную процедуру с Клеем и поместил слюнявый кусок в рану на бедре. За инфекцию не переживал, это средство настолько сильное, что помести я его туда даже с куском земли, ничего страшного не произошло бы. Всё лишнее попросту выбросит из организма – проверено. Даже пули и осколки выходят, а после заживления остаются едва заметные шрамы.

Слева раздался лай Хана. Грога уже капитально трясло, а значит, восстановление организма идёт полным ходом. Пора отыскать Харю, ведь ему тоже наверняка требуется помощь. Я поднялся на ноги и, прикрываясь от колючего ветра рукавом, побрёл в сторону машины, которая до сих пор продолжала тарахтеть двигателем. Друга я отыскал быстро.

Он лежал в сугробе лицом вверх, глаза безжизненно смотрели в небо, и их уже начало заносить снегом. Даже находясь без сознания, он бы, скорее всего, не удержался и сморгнул его. Он мёртв, здесь не нужно быть доктором, чтобы понять, сердце ему уже не поможет. Я видел, какой удар нанёс Гонщик, – судя по всему, Харя умер мгновенно. Не удивлюсь, если у него от этого разорвалось сердце, сила и скорость, которые применил странный тип, были просто нечеловеческие.

– Сука, – выдохнул я и уселся в сугроб рядом с другом. – Как же так-то, а?

Сквозь метель вновь проступил силуэт и, судя по хромающей походке, ко мне приближался Бизон. Он остановился возле тела, присел, посмотрел на него и провёл рукой по лицу покойного, закрывая ему глаза. После чего уселся в снег напротив.

– Что-то после такого не очень хочется продолжать, – выдал он. – Можно мы с Клеем обратно в бригаду вернёмся. Мы никому ничего не расскажем, честное слово.

– Зассал? – криво ухмыльнулся я. – Да идите вы оба нахуй!

– Да чё ты сразу начинаешь…?

– Потому что ты дебил! Неужели ты так нихуя и не понял?! Нам всем скоро придёт пиздец, полный и неотвратимый! Как только выродки разнесут наши крепости на западе, они всей ордой прокатятся по оставшимся поселениям.