— На диван? — одновременно с ним спросил Джон.

— Приехали, — сообщил Марк.

— Вот именно, и я иду наверх одна, — решительно заявила Энн.

— Черта с два! — воскликнул Марк.

— Ни за что на свете, — эхом отозвался Джон.

Энн тяжело вздохнула и стала подниматься по лестнице. Мужчины следовали за ней.

Оба.

Не отставая ни на шаг.

Глава 20

Марк наблюдал, как Энн сердито прошла в кухню, налила себе бокал вина и скрылась в спальне, постаравшись, насколько это позволяли сломанные петли, как можно громче хлопнуть дверью.

Дверь закрылась. Но запереть ее было невозможно.

Разумеется, это не имело особого значения, поскольку их было двое: Джон и Марк.

— Может, нам тоже выпить вина? — предложил Джон, направляясь в кухню и доставая из шкафа бокалы. — Вы на службе или уже нет? Не возражаете, если я распоряжусь здесь, на кухне? Скажите, вы впервые остались с Энн в рабочее время или по окончании смены?

— Марсел, — раздраженно перебил его Марк, — это не ваше собачье дело, но если хотите знать, все случилось тогда, когда я искал ее среди болот: она рисковала своей дурацкой головой, чтобы доказать, что убийца не вы, а кто-то другой.

Марсел на это ничего не ответил.

— Выпьете вина? Вы ведь официально не на службе?

— А что у нее еще есть? — поинтересовался Марк. — Сейчас бурбон со льдом больше подошел бы.

Марсел широко улыбнулся:

— Будет вам бурбон со льдом, непременно.

Джон налил виски, протянул Марку и тут заметил эскиз Энн на мольберте. Подойдя, он откинул полотнище, прикрывавшее холст, и присвистнул:

— Никто, никто не умеет рисовать лица так, как Энн. Идите сюда, взгляните, — позвал он Марка.

Марк подошел к мольберту и тоже стал разглядывать рисунок.

На нем были изображены три лица, как на семейном портрете: его лицо, его сына и личико Брит.

Уже в этом наброске были тонко схвачены все сходства и различия. Детские мечты в огромных глазах Брит, надежность — в лице Майкла, мудрость — в облике Марка. Рисунок был еще не закончен, но уже восхитителен: в нем угадывалась многозначность. И так точно подмечено чувство глубокой и искренней привязанности всех троих друг к другу. Являясь отражением настоящего, он содержал обещание прекрасного будущего.

— Ну ладно, похоже, вы не такой уж случайный любовник, — прокомментировал увиденное Марсел и стал просматривать рисунки, которые были отложены в сторону. Он брал их один за другим и ставил на мольберт. — Синди. Тоже очень недурная работа: красота, схваченная в движении, печаль, столь естественная для… — Он помолчал, потом взглянул Марку прямо в глаза и сказал: — Я не убивал Джину. Клянусь, я этого не делал. Скажите мне честно — это Жак убил ее?

— Честно? Я не знаю. Завтра мы будем допрашивать его, чтобы досконально выяснить, что он делал в тот день, шаг за шагом. Так же мы поступим и с вами. Если ничего не выяснится, я не смогу его долго задерживать. Напомню вам, что вас я не держу под стражей, хотя вы были покрыты кровью жертвы с головы до ног.

— Но если Жак тоже ее не убивал, то кто же, черт возьми?

— Есть еще Хэрри Дюваль.

— Или ваш напарник, — заметил Джон.

— Мой напарник? — удивился Марк.

Джон холодно улыбнулся.

— Я сам об этом недавно узнал. Дюваль сказал сегодня вечером. Джимми Дево разузнал о ритуалах, которые отправляли на кладбище, и, вероятно, шантажировал этим Джину.