— Не верю.

— Почему? Потому что он полицейский?

— Потому что он хороший человек.

— Я тоже хороший человек, верите вы в это или нет. Но это не помешало мне полюбить, возжелать Джину.

— Однако вы говорите о шантаже и о вещах куда более непривлекательных, чем вожделение к женщине.

— Бросьте, Лакросс! Я хотел жениться на Джине, но будь я проклят, если я не знал о ней всю правду. Она была проституткой. А полицейские тоже люди. И проституткам они тоже платят. Ну ладно, вы этого не делали, у вас с ней были особые отношения, а я в самый первый раз тоже заплатил ей. И только после этого между нами началось нечто другое. Может, ваш напарник просто заплатил ей?

Марк последним глотком допил свой бурбон. У него болела голова. Ах, Джимми, чтоб ему пусто было! Почему, черт его возьми, он мне ничего не сказал об этом?

— Джимми… Джимми ее не убивал, — вслух сказал Марк.

— Знаете, Лакросс, для меня вы такой же подозреваемый, как и все остальные.

— Вот как? Позволю себе напомнить, что на мне не было ее крови.

Джон Марсел остановил его, подняв руку:

— Я этого не говорил. И не думаю, что вы в самом деле виновны. Я… я не знаю. Знаю только, что видел что-то, что наверняка помогло бы, если бы я только мог вспомнить!

— Хотите, я приглашу гипнотизера, который постарается помочь вам вспомнить?

— Гипнотизера? — удивился Джон.

Марк кивнул:

— Да, я видел, как действует гипноз: люди вспоминают то, что их бодрствующее сознание наглухо блокирует.

— Я готов попробовать все, что только поможет делу и истине, — заверил его Джон.

— Ну и прекрасно. Завтра мы пригласим доктора.

— Хорошо.

— Если мне придется утром уйти, не оставляйте ее, пока я не вернусь.

— Не оставлю, — успокоил его Джон, насмешливо подняв бровь.

Марк не был обязан объяснять ему что бы то ни было, но одну вещь все же счел необходимым сообщить:

— Я хочу поговорить с Джимми до того как он выйдет завтра на службу.

— А! Не беспокойтесь, мне никуда не нужно, и я не собираюсь оставлять Энн одну. Что ж, спокойной ночи, — он взглядом указал на дверь спальни Кати, находившуюся в другом конце коридора, и состроил шутливую гримасу: — Комната Кати.

Марк кивнул и, указав взглядом на диван в гостиной, в тон ему произнес:

— Диван.

— Да. — Джон направился было в спальню Кати, но обернулся и неожиданно сказал: — Я сплю как убитый, чтоб вы знали. Вы человек в высшей степени порядочный. Я… я понял это по рисунку Энни. Мне действительно не следовало сюда приходить.

— Спокойной ночи, — сказал Марк.

— Спокойной. — Джон исчез за дверью.

Марк опустился на диван.

Жак.

Черт его побери.

Джейн Доу оказалась Элли Трейнор, которая вела с ним дела, и они ужинали вместе в вечер убийства. Вероятно, анализы покажут, что они также занимались сексом.

Ну и что это доказывает?

Кто еще мог быть связан с Элли Трейнор, кроме Жака Морэ?

Ответ был простым и страшным.

Любой, кто был в клубе в тот вечер, когда ее убили.

Он обхватил голову руками. Сукин сын! Но нужно же найти хоть какие-то ответы! Он так испугался, услышав там, на кладбище, как закричала Энн. Перед его мысленным взором мелькнула ужасная, хоть и совершенно абсурдная картина: Энн, распростертая на могильной плите, словно цыпленок с длинной шеей, и нож вудуистского шамана, занесенный над ней.

Он взглянул на ее дверь. Мотнул головой: нет, этого он больше не выдержит.