— В дежурке твоё говно лежит. Всё?

— Всё, — пацан пожал плечами, всё ещё не понимая, где успел так накосячить.

— Ну и вали тогда нахуй, не отвлекай от работы.

— Ой, да пошёл ты! — огрызнулся он и хлопнул дверью.

Татарин что-то крикнул в ответ, но хорошая звукоизоляция обрезала фразу на первых буквах, а уточнять Макс и не собирался. Парень покинул комендатуру, пребывая в задумчивом и уже знатно раздражённом состоянии. За что его так? Хоть бы объяснил, высказал. Неужели сложно просто взять и поговорить, объяснить человеку причину недовольства. Может, ситуация и выеденного яйца не стоит. А ведь он его другом считал…

Макс прошёл чуть дальше и сунулся в другую дверь. Здесь располагалась дежурка, где постоянно, сменяя друг друга, всегда находилось двое дружинников. Они как раз и контролировали тех, кто проходит через отстойник. Вчера ночью парень прибегал к ним, чтобы поручиться за Анфису. По большому счёту, это выглядело как обыкновенная расписка, мол, я такой-то, такой-то, ручаюсь за гостя и всё в этом духе. Смена сейчас уже другая, но ведь ему и не люди нужны, а просто бумаги забрать.

— Здорова, мужики, — Макс изобразил благодушие, хотя давалось ему это уже с трудом.

— Чё хочу? — уставился на него один из них.

— Проходим, — нажав клавишу произнёс второй, глядя в монитор видеонаблюдения.

— Да мне здесь бумаги должны были оставить.

— Фамилия?

— Яковлев, — тут же ответил пацан.

— Гля, Клин, это походу тот самый гондон, который вчера упыриху в крепость привёл.

Одной фразой дружинник объяснил всё. Но Максу от этого легче не стало, напротив, внутри всё закипело, и он едва сдержался, чтобы не обложить парочку последними словами. Оно, может, и стоило, но всё же чревато последствиями. Однако и подобного отношения к себе и своей девушке парень терпеть не желал.

— А ты почему со мной так разговариваешь, вообще?

— А ты чё за хуй, чтоб я тебе в ножки кланялся? — тут же огрызнулся тот. — Думаешь, если у тебя заступники наверху сидят, то тебе всё можно?

— Бумаги отдай, — сухо произнёс пацан и протянул руку.

Дружинник вложил в неё пакет, но не отпустил и некоторое время сверлил парня глазами.

— Я бы на твоём месте валил из города, — посоветовал он. — И шалаву свою прихватить не забудь.

— Или что? — с вызовом уточнил пацан.

— Узнаешь, — ухмыльнулся тот.

— Да что она вам сделала такого, что вы так относитесь⁈ Вы ведь её даже не знаете! — Макса всё же прорвало, но он пока сдерживал гнев.

— А это ты у моей жены и двоих детей спроси, которых я своими руками на заднем дворе хоронил. Или вон у Клина поинтересуйся, каково это, когда твоя беременная баба на тебя же бросается. Валите из города, пока вас обоих не сожгли на площади.

Макс психанул и со всей силы грохнул дверью. Быстрой, рваной походкой покинул территорию администрации и направился домой. Благо идти здесь всего пару шагов. У подъезда стояли двое, один из них сосед по площадке. Оба одарили пацана уже ставшим привычным, презрительным взглядом и замолчали, хотя ещё секунду назад что-то очень бурно обсуждали. Впрочем, парень догадывался, что именно. А внутри всё ещё продолжала кипеть злость.

— Чё вылупились⁈ — с вызовом спросил пацан, но никакого ответа не получил.

Он влетел по лестнице, ввалился в квартиру и раздражённо швырнул конверт на тумбочку. После этого сел на этажерку, в которой находилась обувь, и прикрыл лицо руками. Его трясло от злости. Больше всего он ненавидел вот такую несправедливость. С другой стороны, он и людей понимал. В дежурке ему доходчиво объяснили свою позицию и в ней присутствовало больше правды, чем в доводах Макса.