Макс отмерял ногами километр за километром, с каждым часом приближаясь к Елатьме. Осталось буквально пройти по прямой, преодолеть затяжной поворот и впереди уже замаячит стела, обозначающая начало населённого пункта. А там ещё минут тридцать и отстойник. Мимо как раз проехало несколько одиноких машин, правда, все они двигались в противоположном направлении, а потому никто даже не подумал подбросить одинокого пешехода. Люди постепенно разбредаются по заработкам, а значит, в крепости уже вовсю кипит жизнь.

Отстойник Макс преодолел без каких-либо проблем. Никто не на него не набросился, не стал предъявлять обвинений, впрочем, и других встречающих тоже не было. Войдя внутрь, он остановился и некоторое время решал, куда отправиться в первую очередь, а затем махнул рукой и свернул вправо. Здесь, буквально в соседнем подъезде, на третьем этаже находилась их квартира. Когда-то она принадлежала отцу, то есть Морзе, но после того, как он исчез, никто не посмел выгнать их с мамой. И Грог сыграл в том не последнюю роль.

Судя по времени, мама, скорее всего, уже на работе, но, как говорится, чем чёрт не шутит. В общем, первым делом пацан решил заглянуть домой. Ключи от двери остались в Клепиках, в рюкзаке, а потому пришлось стучаться, словно он гость какой. Впрочем, как и предполагал подросток, двери никто не открыл, и он, перепрыгивая через порог, отправился к ближайшему магазину, где и работала мама.

Торговая лавка принадлежала администрации. Здесь продавались продукты и всевозможная бытовая утварь. Хотя по большому счёту, в последнее время полки зияли пустотой. Добытчики приносили всё меньше, а их рейды случались всё реже. В крепости уже давно ходил слух, что лавку вскоре вообще прикроют. Но нет, время от времени полки продолжали пополняться, хотя это уже была заслуга торговых караванов, которые нет-нет, да и посещали богами забытую крепость.

Колокольчик над головой звонко отозвался на открытие двери, привлекая внимание продавца. Светлана подняла взгляд, который до этого был направлен в книгу, и её лицо мгновенно просияло, выражая целый спектр всевозможных эмоций.

— Макс, родненький… — пробормотала она и вдруг устало опустилась на стул.

— Мам, ты чего? — не на шутку испугался пацан и поспешил обойти прилавок.

— Господи, живой, — одними губами произнесла та и вдруг схватила сына за руку, притянула к себе и крепко обняла.

Макс, естественно, ответил на объятия. В такой позе они проведи несколько минут, молча. А затем Светлана взялась внимательно осматривать сына, даже зачем-то спиной повернула.

— Ну, как это понимать? — вдруг прозвучал строгий вопрос. — Ушёл, понимаешь, записку какую-то оставил. Ни разу ни письма не передал, на связь не вышел, у тебя совесть вообще есть⁈

— Ну мам…

— Чего мам? Ты обо мне подумал? Я здесь волнуюсь, места себе не нахожу.

— Ну прости.

— Господи, в кого же ты такой упрямый-то, а?

— В отца, наверное, — улыбнулся Макс, — или в Морзе.

— Вот, всю ерунду ты от них впитал, нет бы чего дельного перенять. Что один, что второй меня бросили и ты туда же.

— Ну хватит, мам, я же вот, зашёл, всё со мной хорошо.

— У-у-у, как дала бы… — Светлана с улыбкой слегка толкнула Макса кулаком в лоб, — чтоб мозги на место встали. Ты домой заходил?

— Да.

— Поел чего?

— Я ключи потерял, — не совсем правду ответил тот.

— Господи, — на вдохе произнесла Светлана. — Воин хре́нов, пошли, покормлю тебя.

— А лавка?

— Ой, да чё с ней станет, всё одно никого нет.