— Что это за… тряпка? — он перевел глаза на девушку у своих ног. — И кто приказал тебе достать ее?

— Я не знаю, чем эта трухлявая тряпка так важна, честно. Поверьте мне, — Мариша немного приподнялась, опираясь о землю локтями, и попыталась подползти ближе к ним. Очевидно, она думала, что сможет их разжалобить.

Подобная наивность рассмешила Древнего.

— Кто потребовал от тебя ее вернуть? — он оттолкнул женщину ударом уплотненного воздуха, не желая даже ноги марать о такую мразь.

Мариша закашлялась и сплюнула кровь. Наверное, Теодорус перестарался, и сила удара разбила ей губы.

Вампир не был расстроен подобной оплошностью.

— Тео, пожалуйста, — несмотря на свое отвращение к сестре, его любимая, все равно жалела это ничтожество.

Он отступил. На время.

— Старуха, — немного отдышавшись, ответила Мариша. Скорее всего, она не рискнула замолчать, опасаясь смерти. — Она приходила несколько дней назад, хотела что-то выяснить. Но едва мы начали говорить — зашла мать. Она услышала, что это я продала Лилиану и вцепилась в ведьму, проклиная и меня, и ее. Старуха отбросила ее. Но падая, мать порвала ее тряпье, а потом, отлетела к стене, ударившись об угол двери. На шум прибежал отец и несколько старейшин, которые как раз были у нас. Ведьма исчезла. Я не знала, что сказать, и наврала им про вампира, который неожиданно напал. Сказала, что мать закрыла меня собой, — женщина говорила торопливо, сбиваясь. Частя. Стараясь рассказать все, что ей было известно. Наверное, заступничество сестры обнадежило ее, позволив поверить в то, что Древний пощадит Маришу.

Какое глупое и наивное заблуждение. Отсчет последних часов ее жизни уже пошел. Даже если сама Мариша не ощущала еще воздействие силы холодного гнева вампира.

— Мать умерла, так и не придя в сознание, я даже не обратила внимания на эту тряпку, которую она продолжала держать. Почему-то, ее не вынули, когда обмывали тело, наверное, уже началось окоченение, — она с трудом пожала плечами. — А потом на панихиде, старуха вернулась, очевидно, затерявшись в толпе, и сказала, что убьет меня, если я не верну ей этот клочок материи, — тяжело переведя дыхание, она замолкла на несколько мгновений.

В этот раз Тео не торопил Маришу. Он чувствовал, что она и так расскажет все, в глупой уверенности, что словами купит себе прощение.

Гораздо больше его волновало то опустошение, которое разрасталось внутри его Лилии от каждого слова ее жалкой сестры. Она все теснее прижималась к нему, будто уже не могла рассчитывать на свои возможности. Все, что он сейчас мог сделать, это подпитывать ее своей силой и поддержкой.

— Я так и не смогла незаметно достать этот кусок до захоронения, потому и решила вскрыть могилу, — наконец, закончила Мариша и тяжело опустилась головой на землю.

Древний довольно кивнул. Он знал, что девку охватывает бессилие и слабость. Скоро она почувствует непереносимую боль. Ей будет казаться, что кислота пожирает ее внутренности, растекаясь по каждому члену. Скоро. Но не раньше, чем он уведет Лилиану домой, чтобы холить и лелеять любимую.

Несколько мгновений Древний простоял в тишине, обнимая Лили, и думал над тем, что узнал. Что-то важное было в этом клочке материи. Что-то, что было необходимой древней помощнице Рохуса, о которой он знал лишь понаслышке. Пару раз тот упоминал об этой ведьме в присутствии Теодоруса. И если это было так важно…

Он наклонил голову, смотря на опустошенное выражение лица Лилии.

— Мы должны достать этот клочок, медовая, — как можно тише и нежнее прошептал он, почти в их сознании. Она задрожала, а округлившиеся льдисто-голубые глаза в слепом ужасе уставились на него.