Игнорируя то, что жажда мучила ее саму все сильнее, так как понимала, что вода, навряд ли, сможет помочь, Лина взяла льняную салфетку, которая лежала рядом с тарелками, и, смочив водой из кувшина, вернулась к Алексу.

Наверное, ей все же стоило бы попробовать напиться воды. Серьезно, любая зависимость преодолевается, тем более что ее этой мании — несколько дней от роду. Возможно, стоит поинтересоваться, нет ли у Алека сигарет, и попытаться вспомнить, как она любила никотин…

Закусив губу, Катти, приложила ткань к ране, не замечая, что друг ругается сквозь зубы, проклиная чрезмерно заботливых напарниц, и их комплекс вины.

— Кому ты звонишь? — она сделала вид, что не услышала этих проклятий. В конце концов, в чем-то Александр был прав, Лина чувствовала себя виноватой за то, что все это время нежилась в заботе Грегори, а ее друг был серьезно ранен.

— Яре…, - глухо ответил Алекс, в один миг, забывая и о возмущении и о том, что ему должно было быть больно от прикосновений подруги к раненой голове. Резко встав, отбрасывая от себя салфетку и руки Катти, Алекс нервно прошелся по комнате от одной стене к другой. Словно волк, которого заперли в клетке, а он рвался на свободу. — Я звоню Ярине, но она не берет трубку… — мужчина напряженно сжал кулаки, хрустя суставами, и снова начал набирать номер, не глядя на Лину.

А она…, пораженно села на стул.

Только сейчас, в этот момент, Лина осознала, что есть жизнь за пределами этого замка, за границей рук Грегори. Что есть что-то, помимо этого самоуверенного, но такого привлекательного вампира…

Как, разрази все гром, она могла настолько увлечься?!

Черт! Скорее всего, их уже считают умершими…, и Алекс прав, надо хоть как-то, хоть кому-то сообщить, что они живы. И про маньяка…, хотя нет, как кому-то рассказать, что весь Будапештский департамент полиции разыскивает вампира? Тихо выругавшись, Лина обхватила ладонями лицо, подперев голову, упираясь локтями в колени. Что же она делает?! Как позволила настолько одурманить себя? Ведь она же человек, ей нет места в этом нереальном мире мистических созданий! Или уже есть?

Этот вопрос настолько озадачил ее, что Лина, почти со страхом оторвала лицо от ладоней, и стала пристально разглядывать руки, пальцы, рисунок линий на коже. Прижала пальцами пульс, вслушиваясь в удары…

Не совсем понимая, как это может доказать ее человечность, но отчего-то, убежденная, что сможет заметить, изменись что-то в ее сущности именно по этим признакам. Но кожа была обычной, лишь бледнее, пальцы совершенно не изменились, только дрожали, а пульс стучал, как и всегда, пусть и тише…

Да и вообще, она не ощущала в себе никаких изменений, кроме неимоверной слабости, такой, которая накатывала волнами, едва не заставляя Лину падать, и желания все время быть в объятиях Грега… Но это, ведь, не признаки вампиризма? Конечно же, нет! Просто она мало отдыхала, и неоправданно сильно увлеклась этим мужчиной.

Утвердительно ответив самой себе, Катти даже хмыкнула, пытаясь иронией отогнать страх, все глубже проникающий в ее сознание.

Ей хотелось пить. Кровь. Она желала крови. Но это же ничего не означало, разве не так? Наверное, у нее просто анемия, после всех этих суток с Грегори, вот организм и испытывает потребность в железе, а она, из-за окружения, сама переводит это в желание крови. И потом, ей же хотелось только крови Грегори, так что это, вообще, не в счет. Катти утвердительно тряхнула головой, словно узаконивая свой внутренний диалог.

Нет, серьезно, ей же не хотелось напиться крови Алекса. Вот он ходит перед ней, что-то бормоча, а у нее нет ни малейшего желания…

Непроизвольно, Лина втянула воздух, и поняла, что ее рот наполняется слюной. Под кожей напарника текла кровь. Горячая, красная…

Она имела иной, совершенно другой аромат.