— Никогда. Так. Не. Делай. — Ладонь Тео снова обхватила лицо Лили. — Никогда не смей становиться на колени. Ни перед кем. Не ты…

Губы вампира касались ее скулы, когда он чеканил эти слова, прерывая каждое — рычанием. Тео прижался своим лицом к ее шее, к ее волосам и застыл так, ни на йоту не отодвигаясь.

Она была слишком дезориентирована, чтобы что-то говорить в ответ. А потому, просто крепко обняла его, с силой вжимая свое лицо в его шею. Понимая, что плачет. Уже без звука, без всхлипов, просто роняя слезы на кожу любимого.

Зная лишь то, что боится все сильней.

Теодорус закрыл глаза, отрезая их от мира. Погружая обоих в тьму.

И с силой втянул в себя воздух, пропитанный ее ароматом.

Потребовалось много времени, чтобы он успокоился.

Она насчитала больше сотни своих вздохов.

Но Лилиана просто тихо ждала, зная, что Тео не на нее гневался. Потому просто прятала свое лицо в убежище его плеча и шеи.

Наконец, он чуть отстранился.

Не больше, чем на миллиметр, облегчая ей дыхание. Но рык продолжал перекатываться у вампира внутри.

— Почему мне не стоит идти туда? — каждое слово сопровождалось рыком, и оттого, звучало гулко, словно перекатываясь эхом отдаленной грозы. — Ночью ты считала иначе. Что поменялось?

— Я…, - Лили так и не смогла нормально вздохнуть, все еще придавленная его телом к стене. — Нет, ничего не изменилось. Просто…, меня что-то мучит…, это ощущение…

— Это пройдет, медовая, — губы Теодоруса скользнули по ее шее, и Лилиана ощутила, как его клыки прикусывают кожу, дразня, отвлекая от любых забот и тягот. — Перерождение — оно никогда не проходит легко.

— Ты думаешь, все поэтому? — если он так говорил, у Лили не было причин не верить Теодорусу. Именно он был тем, кто уже проходил через подобное.

— Я знаю, что это так, драгоценная.

Тео сжал клыки, оставляя след укуса на ее шее, и Лилиана откинула голову, пытаясь в его уверенности обрести покой.

Теодорус внимательно наблюдал за вампирами, которые стояли напротив. Он был собран и сосредоточен на том, чтобы замечать каждую деталь, малейшую особенность их поведения.

Древний пришел заключать сделку с врагами. С теми, кого столько раз пытался уничтожить. С теми, кто десятки раз пытался убить его самого. И потому, сейчас он стоял здесь, на открытой равнине, в подножии Карпат, между раскиданными камнями и валунами, имея за спиной темные силуэты зимнего леса, и освещенный слабым светом луны, в котором не нуждался.

Казалось бы, между ними стояло столько всего, что невозможно было преодолеть взаимной ненависти и неприязни, нельзя переступить через все.

Но получилось нереально просто забыть, опустить, вычеркнуть что угодно, лишь бы иметь уверенность, что ничто не будет угрожать его Лилии.

И каждым из присутствующих мужчин руководило то же, пожирающее внутренности чувство, стремление обезопасить, защитить свою любимую.

Михаэль в упор рассматривал его, и Тео отвечал ему таким же взглядом.

Каждый из них знал, что договор будет заключен. Слишком ценным было то, что поставили на кон.

Однако, до того как они станут на одну сторону, очень многое предстояло выяснить. И ему, и им было что сказать, что предложить для обмена.

Проблема состояла в том, что ни у кого не было желания начинать первыми, из-за опасения, второпях открыть козыри, упустив лучшую возможность.

Они стояли так уже минут тридцать, и никто не произнес и слова, если не считать скупого приветствия.

И только одно из всех восьми существ здесь, было совершенно не заинтересовано в этом.