Каждый ход был просчитан. Каждый вариант — учтен. Ведьма так хорошо знала человеческую природу, и порывы вампиров, что ничто не могло уже помешать ей в реализации планов.

Скоро, совсем скоро она проведет призыв, и наконец-то получит то, к чему столь долго стремилась.

Криво усмехнувшись, старуха вернулась к своему наблюдению за разговаривающими вампирами.

Он крался, осторожно перемещаясь во тьме.

Его отец был мудрым. И не потерпит глупости в своем создании.

Стефан должен все сделать идеально. Так, чтобы Тео похвалил его за изобретательность.

В конце концов, Стефан был избранным. И он припас для этой сучки нечто потрясающее.

Довольная, хищная улыбка расплылась по губам вампира, обнажая клыки.

О, да! Это было просто гениально! То, что он собирался сделать с этой мразью — приводило в восторг его, даже затыкало рот визгливым голоскам в разуме Стефа. И он упивался своим планом.

Он был самым лучшим! Избранным!

И сегодня, Стефан сможет в полной мере показать своему Мастеру, что достоин называться его созданием.

Сама мысль о мучениях этой сучки, картинка в разуме того, как эта сволочь будет трепыхаться, умирая от боли, от того, что он с ней сделает — заставила его облизаться в предвкушении. Но уже через секунду Стефан напрягся — осталось совсем немного. Вампир почти добрался до того места, где был его Мастер…

То, что предлагал Михаэль… было неординарным. Но даже себе не имя возможности объяснить причину — Тео поверил, безоговорочно поверил тому, кто так долго был его врагом.

Слияние…

Он никогда не слышал о таком, за все столетия своего существования.

Но глядя на эти три пары, ощущая Лилиану всем своим существом — Древний осознавал, что именно это было тем, к чему стремилась его тьма с первого момента в том пустом зале. С той секунды у мозаики, когда Теодорус впервые посмотрел в моргающие, слепые, прозрачно-голубые глаза, на грязном лице своей Лилианы.

И он был согласен…

— Хорошо, — Теодорус кивнул, не отводя взгляда от напряженных, испытывающих глаз Михаэля. — Я согласен.

Казалось, что от одного этого слова, все расслабились.

Нет, не стали менее внимательны. Не поверили в миг в его доброжелательность. Но атмосфера на самой равнине стала легче. Словно воздух поменял плотность, от заключения этого договора.

— Тогда, может просветишь о планах своего нанимателя? — Грегори впервые вмешался в разговор, с той же насмешливой интонаций, которая, все эти триста лет ему не изменяла. Его руки обвивались вокруг Каталины, словно помогая той удерживать свою материальность. Девушка была новообращенной, и казалось, с трудом ориентировалась в происходящем, тесно прижимаясь к своему любимому.

Теодорус позволил своим губам криво изогнуться в подобии усмешки и кивнул.

— Рохус планирует провести ритуал призыва, чтобы…

Воздух взорвалось вокруг них, обдавая собравшихся на поляне, чужой яростью.

И тишина ночи рассыпалась от яростного рыка, полного ненависти, смешавшегося с внезапным, надрывным стоном его Лилии, прозвучавшим сзади Теодоруса. Ее кисть в его ладони, сжалась, неудержимо затряслась, передавая дрожь, сотрясающую все тело его любимой.

КАК?!

Тьма взметнулась в Древнем, отзываясь не менее яростным, оглушительным ревом, рвущимся из его груди.

И все находящиеся здесь вампиры, так же как и он, неистово зарычали, выступая вперед, закрывая своих любимых от внезапной угрозы.

Уже разворачиваясь, обхватывая, притягивая к себе задыхающуюся Лилиану, Тео не мог осознать, не понимал, каким чертовым образом, Стефану удалось сюда незаметно добраться??!

Он не мог этого сделать, НЕ МОГ!!

Не было у его создания сил обойти Мастера, скрывая свое пребывание!

Но, несмотря на всю невозможность, скалящийся Стефан стоял на равнине, у кромки леса, и…

ЧТО ОН С НЕЙ ДЕЛАЛ, ЧЕРТ ПОБЕРИ?? ЭТО НЕ БЫЛО СИЛОЙ ТЬМЫ! ЭТО НЕ БЫЛО ЧЕМ-ТО, ЧТО БЫЛО ЗНАКОМО ВАМПИРУ!

Лилия всхлипывала, когда конвульсия за конвульсией пробегали по ее телу.