И в отчаянной, ничем не объяснимой попытке, Теодорус провел смычком по струнам.

Один, второй, третий раз…

Звуки казались оглушительными в сумраке и могильной тиши этой комнаты.

Они взрывались, разрушали странную атмосферу, окутавшую поместье.

Эти звуки, подобно, маленькими фейерверками, вспыхивали перед его глазами.

И едва осознав это, Тео готов был признать, что его идея оказалось весьма глупой.

Идиотской.

Он осторожно опустил руки, укладывая скрипку на место, и резко разжал пальцы, роняя смычок на пол, от протяжного, наполненного страданием, стона, раздавшегося с кровати.

В мгновения ока, Древний оказался на своем прежнем посту, падая на колени, всматриваясь в черты Лилианы.

Она выгнулась, сжимая руки в кулаки, заметалась по постели, а потом, тихонько захныкав, свернулась в клубочек.

Холод ужаса, отчаяния, пробежал по его позвоночнику, сковывая все внутренности Древнего льдом, заставляя кровь останавливаться в его венах.

Он усилил ее муку. Сделал то, чего так опасался.

Единожды сорвавшись, поддавшись помешательству разума, он умножил мучения, и без того, разрывающие Лилиану на части.

Не позволяя себя вздохнуть, Тео уронил голову на кулаки, закрывая глаза и проклиная все, чем он являлся.

— Ты ужасно играешь, серьезно, — тихий, прерывистый шепот, был больше подобен шелесту крыльев порхающей бабочки, чем голосу его любимой. Но Теодорусу показалось, что он оглох от этого хриплого звука. — Никогда не захотела бы учиться игре, будь ты первым, кого я услышала, — Лилиана тихо, прерывисто всхлипнула.

А Теодорус… он понял, что не в состоянии поднять лицо, не может открыть глаза и узнать свой вердикт в слепых очах и обескровленных губах Лилии.

Древний вампир замер, уткнувшись лицом в простыню, рядом с кулачком любимой, и постарался собраться с силами…

— Теодорус? — хриплый шепот любимой прозвучал для него самой сладкой музыкой.

И только сейчас, Древний осознал, что потерял надежду не только на ее прощение, но и на то, что Лилиана очнется.

Но если осуществилось это…

Возможно ли?

Ладонь, покрытая едва образовавшимися шрамами, шершавая от корочек на медленно заживающих ссадинах, легко коснулась его лба, отводя волосы вампира. Тонкие, дрожащие пальцы коснулись крепко сомкнутых век.

Он так и не смог открыть глаза. Словно бы был самым последним из всех трусов.

— Ты обиделся? — в ее голосе появилась настороженность. — Прости. Но это, в самом деле, была… не самая ординарная игра на скрипке, — в хриплом голосе Лилианы появились лукавые нотки. — Может нам обоим стоит брать уроки у Шена? Правда, не уверена, что в ближайшие дни у меня выйдет нечто лучшее, чем твоя увертюра.

Словно задумавшись над этим, она отняла свою ладонь от его кожи.

Он не выдержал.

Она над ним подшучивала…?!

Тео не понимал, что тут происходило. Всего его опыта, определенно, было катастрофически мало, чтобы понять, что, черт побери, творится?!

Вампир открыл глаза и уставился на Лили.

Она отвернулась от него, словно осматривая комнату. Но он знал, что она прислушивалась к тому, что происходило, в то время как одна ее ладошка скользила по второй, ощупывая раны. Лилиана скривилась, будто эти прикосновения причиняли ей боль.

Что ж, в это, он мог поверить.

— А почему здесь так тихо? — Лилиана попыталась приподняться, но со слабым стоном уткнулась в подушки, подтягивая колени почти к подбородку.

Ее голос… он был неуверенным.

Она боялась его…

Осознание раздавило его, но Древний отринул опустошение.