Постараюсь задержать его подольше, — писала Корнелия, — но если он все-таки появится, скажите ему, что Дезире уехала ужинать с другим, и вы понятия не имеете, где они могут быть.

На следующий вечер она приготовилась встретить герцога холодно, как женщина, которая считает, что ею пренебрегли. А днем прибыло несметное количество цветов и письмо, полное извинений и любви, от которого у Корнелии перехватило дыхание, когда она прочитала его и на секунду прижала к груди.

«Он любит меня, — сказала она себе, — но он как ребенок, которому всю жизнь потакали, избалован и бессердечен».

Корнелия тем не менее поцеловала записку и, хотя знала, что лучше уничтожить ее, не смогла сделать этого.

В тот вечер она надела новое платье из зеленого шифона, который подчеркнул цвет ее глаз. В нем она выглядела, словно водяная нимфа, дикая и прелестная, и в то же время утонченно прекрасная — только такая и могла покорить Париж. Рене одолжила ей ожерелье из изумрудов, в ушах ее тоже были изумруды и, чтобы подразнить герцога, она надела на третий палец левой руки огромный солитер. Он заметил его, как только она вошла в гостиную, где он ее ожидал.

— Почему вы носите это кольцо? — ревниво спросил он. — Кто вам его подарил?

— Вопросы, вечные вопросы, — ответила Корнелия. — Вы даже еще не поздоровались.

— Это его кольцо? — продолжал сурово допрашивать герцог.

— Чье? — парировала Корнелия.

— Вы прекрасно знаете, о ком я говорю, — грубо ответил он. — Как вы можете так играть со мной? Вы же знаете, я буквально с ума схожу от мысли, что другой имеет право дарить вам драгоценности, которые от меня вы не принимаете, имеет право любить вас. Иногда мне кажется, что я убью вас, чтобы вы никому не достались, кроме меня.

— И вы были бы тогда счастливы?

— А вы думаете, я счастлив, когда представляю вас в чужих объятиях? — гневно спросил герцог.

— Тогда зачем представлять это? — холодно спросила Корнелия.

— С кем вы вчера ужинали?

— Это мое дело. Я полагаю, вы понимаете, что отказываться в последнюю минуту от свидания невежливо. Когда из «Ритца» прибыла ваша записка, где говорилось, что вы не сможете приехать, у меня не было других планов на вечер.

— Я знаю, знаю, — простонал герцог, — но я ничего не мог поделать. Мне нужно было отправляться в оперу — клянусь вам, я не мог поступить иначе. Для меня было сущим адом сидеть там, сознавая, что мы могли бы быть вместе.

Корнелия пожала плечами, отлично скопировав хорошо известный жест Рене.

— Это не так уж важно, — сказала она, — мне неожиданно нанесли визит, и я провела очень приятный вечер.

В ее голосе послышались мягкие нотки, словно она вспоминала не только о развлечении, но и нечто большее. Затем она взглянула в лицо герцогу и поняла, что зашла слишком далеко. Он положил ей руки на плечи и рывком повернул к себе.

— Этот мужчина, кем бы он ни был, целовал вас? — спросил он. — Я убью вас, если это так.

Корнелия сжалась от прикосновения его рук. Их взгляды встретились, и она увидела в его глазах неприкрытое бешенство, которое тут же исчезло, когда он, подавив стон, обнял ее и поцеловал, сначала грубо, затем нежно и страстно. Их обоих опалило пламя, подчинив остальные чувства все возрастающей тяге друг к другу.

Яростная властность его поцелуя пробудила в Корнелии сильные эмоции, до сих пор ей неведомые, и она ощутила, что дрожит от восторга и волнения.