– Леди в полуперчатках – другое дело. Так она обнажает запястье для голубокровного. Верный признак того, что она свободна, возможно, даже немного легкодоступна.

– А голые запястья?

– Никогда. Только покровитель видит обнаженные запястья женщины. Это считается очень интимным.

– Ток сейчас на тебе нет перчаток.

– Ты сам сказал, что тебе не нужна моя кровь.

Уилл помрачнел. Лена прислонилась к спинке кушетки, играя с его рукавом.

– Тебя, наверное, больше заинтересует разница между правом на кровь и правом на плоть, – прошептала она.

Мышцы его руки чуть дернулись.

– Об чем это ты?

– Женщина предлагает свою кровь покровителю, когда становится его трэлью в обмен на защиту и пропитание. А вот с плотью – совсем другое дело. Это одна из ошибок, которые совершают представители среднего класса. Они предполагают, что покровитель не только пьет кровь трэли, но и берет девушку себе в постель.

Уилл посмотрел на Лену.

– Что невозможно без ее согласия, – тихо добавила она, зная, что ступила на опасную почву. – Плотские права она может предоставить добровольно. Возможно, это тебя больше интересует? – Наклонившись, Лена облизнула губы, и вервульфен тут же опустил на них взгляд. – А тебе хочется плоти, Уилл?

Он отшатнулся и жестко спросил:

– А ты предлагаешь? Потому что там, откудова я, мы эт называем по-другому.

– Ты путаешь разные понятия. Плотские права даются добровольно. Всего лишь ради удовольствия.

Уилл покраснел и сунул руки в карманы.

– И как покровитель узнает, шо их предложили?

Лена вскинула бровь и провела пальцем по гладкой ключице.

– Она приходит к нему обнаженной в кровать.

Уилл зашипел на это наглое заявление. «Интересно, представил ли он себе то же, что и я?» От этой мысли Лена затрепетала.

– Обычно об этом не говорится, но помимо уроков этикета, шитья и музыки, молодым девушкам часто… намекают… как доставить удовольствие мужчине, если вдруг захочется предоставить ему плотские права.

Не то чтобы она многому научилась, прежде чем отца убили, а ее потащили в Уайтчепел. Но Уиллу не стоит об этом знать.

Он прищурился:

– Уверен, что об энтом надо говорить тока с самим покровителем.

– Правда. Я просто дразню тебя, – пожала плечами Лена.

– Опять игры, – пробурчал Уилл с отвращением. Затем встал, сцепил руки за спиной и принялся вышагивать по коврику перед кушеткой. – Те стоит преподать урок, чо мужик в моем мире делает с зарвавшейся девицей.

– Ты не посмеешь. – Лена не собиралась бросать вызов, понимая, что нельзя заводить вервульфена слишком далеко. Она прекрасно знала: он отойдет в ту же секунду, как в игре появится намек на сексуальность.

Уилл повернулся, и их взгляды встретились.

– Не посмею?

Он наклонился, оперся на кушетку по обе стороны от Лены и просунул колено между ее ног, раздвигая бедра и сминая юбки. Она застыла, когда он сжал локон черных волос, упавший на ее плечо.

– Все энти игры… А че ты сделаешь, ежель играть буду я?

В венах Лены забурлило волнение. Уилл никогда не флиртовал с ней в ответ.

– Не говори мне, что я наконец достала тебя до печенок.

– Скорее, играешь на нервах. – Он осторожно погладил ее волосы, затем запустил руку в кудри, красиво уложенные на затылке. Склонил к ней лицо. Их дыхание смешалось. Возбуждающе близко.

Лена осознала: ее поймали в ловушку. Сжав рубашку Уилла в кулаке, она уставилась на него. Он смотрел сурово, почти жестоко. Вдруг ей перестало нравиться происходящее.