Дела были, мягко сказать, не очень.

— Но как же, господин канцлер? Это война должна закончиться. Хватит уже умирать русским и шведским солдата. Тот, кто её начал, уже мёртв, — возмутился ещё один член шведской делегации Эммануил де Гир.

— Что-то ранее вы молчали о смертях. Где прозвучали первые воинственные заявления? Может в Петербурге? Нет, в Стокгольме. И когда я прибыл с тем, чтобы предотвратить все именно что шведские смерти… Вы унизили меня, — я усмехнулся. — На днях я купил отличные две пары дуэльных пистолетов. Не хотите ли, господа, испытать их? Давно я искал верноподданного шведского короля, чтобы получить сатисфакцию за свое пребывание в Стокгольме.

— Мы не верноподданные короля. Пока у нас нет монарха. И мы готовы и этот вопрос обсуждать, — нашелся де Гир. — Дуэль на переговорах — это скандаль.

— Не хотите дуэли… Ладно. Но интересная же у вас, шведов традиция — убивать своих королей, ранее таких возлюбленных всем народом, как только вы начинаете проигрывать войну именно что России. Карла XII убили, когда проигрывали Северную войну. Вот сейчас и Густав Адольф пострадал, — продолжал я макать в грязь шведскую делегацию.

Когда случился русский прорыв, и Ботнический залив был уже почти обойдён по суше, а до Стокгольма суворовским войскам оставалось всего-то двести двадцать вёрст, шведы сильно призадумались, что им делать. Была сделана попытка заключить новое перемирие. Но, так как предыдущее было нарушено, веры шведской стороне никакой не было. И русский император настаивал на продолжении войны.

А ещё первый батальон французских войск высадился в Норвегии. Пусть Наполеон Бонапарт и не вступил сразу же на шведскую землю, но все было ясно и понятно. Вопрос заключался только в одном: будет ли вовсе существовать шведское государство.

И вот тогда, неожиданно, погибает король Швеции. Неожиданно появился некий фанатик, борец за независимость Финляндии, неожиданно этот фанатик умел великолепно стрелять, так как попасть в человека даже с хорошего штуцера с расстояния более чем 300 шагов, это надо быть профессионалом. И вот неожиданно пуля летит прямо в сердце молодого короля, разрывая этот внутренний орган монаршего тела на клочки.

Можно было бы подумать что таким образом сработали мои ребята, но я не давал приказа на устранение шведского короля. Напротив, России вполне себе выгодно было продолжать войну. Мы могли бы вовсе добить Швецию. Или диктовать условия, в какой форме шведская государственность может существовать. Заключать мирный договор, когда во всех шведских крупных городах стоят русские гарнизоны — проще, чем, когда их там нет.

Нужно ли это? Я так к чёткому убеждению и не пришёл. И все же, слабая Швеция, на мой взгляд, вполне себе могла стать хорошим подспорьем для России. Мы у них можем покупать некоторые ресурсы, прежде всего, железо, и за это можем даже где-то немножечко и покормить. Но в начале нужно было поставить Швецию на колени. И я сильно хотел, чтобы главным шведом, который стал бы в подобную позу, был король.

И теперь, как будто ни в чём не бывало, кляня своего прежнего правителя, приезжают эти деятели и говорят: «Ну вот мы вас русские поздравляем, Адольф Густав мёртв, давайте заканчивать войну и возвращаться вообще к первоначальным границам». А ещё, мол поговорите с французами которые что-то там себе возомнили, и уже угрожает Стокгольму с южной стороны.

Но так не может быть. Нет, в истории, в том числе и в русской, подобное имело место, но сегодня будет иначе.

Я взял звоночек и дважды позвонил в него. Практически мгновенно открылись двери, и в кабинет внесли всю мебель, которая ранее тут стояла.