— А если он чудить начнет? — поинтересовался Владимир Иванович.

— Завтра же все его сослуживцы об этом полете будут судачить. — усмехнулся начальник гарнизона. — Сам попросится на перевод.

— Ох… как я вам благодарна.

— Не стоит душенька моя. Не стоит. Это я премного благодарен вашему племяннику. На Эдмунда Владиславовича мне давно жаловались. Умы людей смущал, но осторожно. Уличить его в этом было никак нельзя — да вы бы и не пригласили его иначе. А тут такая оказия… — произнес он и едва заметно поклонился Анне Евграфовне, внимательно на него смотревшей. Дескать, это ей он делает одолжение…

Меж тем прием продолжался. Лев же, своевременно отступивший, лежал в своей комнате и думал.

Ему решительно не хотелось под теплое крылышко Анны Евграфовны. Гордость не позволяла. Он и под опекой тетушки чувствовал себя отвратительно, а тут вообще какое-то позорище выходило.

Да, в аристократической среде редкий брак был по любви, и все с пониманием относились к подобной слабости. Поэтому такие «феи» и «волшебники» цвели и пахли непрестанно, и такие поступки никто и не осуждал, если они не переходили границу приличий.

Но беда заключалась в ином: мужчина бы себе такого просто не простил.

И не из-за того, что Анна Евграфовна была дурна собой. Никак нет. И в иной ситуации он, быть может, и первым полез к ней под юбку, но совсем на иных условиях. А сейчас требовалось срочно что-то предпринимать, быстро и сильно поднимая свой статус, чтобы выскочить из круговерти подобных игр.

Для чего требовались деньги.

Много денег.

Очень много денег, и не чьих-то, а своих. Ну и в ближайшие недели, а может и месяцы постараться уклонится от общения как с Анной Евграфовной, так и вот таких «подводов» со стороны тетушки…

[1] Штосс (банк, фараон и прочее) очень популярная карточная игра в высших слоях общества в XVIII-XIX веках. Играли двое. Воспевалась Пушкиным, Лермонтовым, Толстым и прочими. Не требовала никакого мастерства, лишь удачу. Играя «по большой», можно было за один вечер спустить огромное состояние.

[2] Пелагея Ильиничная Юшкова (1801–1875), урожденная Толстая, сестра отца Льва Николаевича. В 1841 году после смерти своей сестры Александрой Остен-Сакен, стала опекуншей детей брата.

[3] Салон в реалиях XIX века был чем-то клуба по интересам с собранием на чьей-то частной территории, как правило, в особняке или квартире. Обычно салоны собирались вокруг яркой и популярной личности. В некоторые из столичных салонов захаживали даже императоры.

[4] Эту тягу Юшковой автор взял из воспоминания Льва Толстого. Хотя и без конкретных подробностей.

[5] «В молодости Анна Евграфовна отличалась замечательной красотой, а по росту своему имела возможность образовать из себя не менее двух, если не целых трех Сергеев Павловичей.» Русская старина. — 1895. — Вып. 12. — С. 146.

[6] У Льва Толстого рост был около 180 см (в зависимости от оценок), что для тех лет немало.

[7] Ruski pies (пол.) — Русский пес.

Часть 1

Глава 2

1842, апрель, 5. Казань

По улицам Казани медленно двигалась коляска. Кучер которой осторожничал, ибо молодой господин, севший к нему, сказался дурно себя чувствующим и просил не растрясти. За копеечку малую, разумеется.

— Осторожнее! — покрикивал время от времени Лев Николаевич на ухабах.

Но без злобы и негромко, так как все это было лишь игрой.

С того злополучного вечера он стал уклоняться от совершенно излишних для него новых встреч с графиней.