Отработкой приемов и регулярные спарринги с товарищами. Ибо только в контактном поединке становится ясно — правильно ты освоил прием или нет и насколько уместно его используешь. Все ж таки активно сопротивляющийся противник не то же самое, что и расслабленный товарищ на отработке.

А потом повторить.

Много тысяч раз повторить.

Чтобы действия стали настолько же естественными, как и дыхание.

Здесь же, в этом историческом ландшафте, подобным не занимались, да и не заморачивались. Во всяком случае, касательно рукопашного боя. Казалось бы — прописные истины, но…

Впрочем, распад и упадок подобного толка наблюдался не только в рукопашном бое. Совсем нет. Если прусская пехота Фридриха Великого могла со своими Потсдамскими мушкетами выдавать по шесть, а то и семь выстрелов в минуту. То сейчас все та же прусская пехота стреляла заметно реже.

А все потому, что выучка упала.

В России в этом плане дела обстояли ничуть не лучше. Лесков ведь свое произведение «Левша» писал ведь как раз об этих временах. Россия почивала на лаврах после победы над Наполеоном. И у ее военно-политического руководства кружилась голова от чувства собственной… хм… обалденности. Со всеми вытекающими последствиями. И это, не считая иных проблем…

Что же касалось рукопашного боя, то он попросту казался ненужным… лишним. И уже не первый век. Находясь как по части борьбы, так и ударной техники на очень примитивном и бессистемном уровне. Про то, что надобно еще и тело укреплять речи вообще не шло. Этим со времен Античности целенаправленно практически никто не грешил.

А вот Лев к моменту того поединка уже добрые полгода вдумчиво гонял себя.

Умело.

Безжалостно.

С полным пониманием дела…

Вахмистр осторожничать не стал.

Да и зачем?

Перед ним ведь стоял, по сути, рослый подросток. В его понимании слабый и неопытный. Поэтому он мягким шагом скользнул к графу с целью схватить, скрутить, заломать. Пользуясь своим преимуществом в физической силе, что бросалось в глаза невооруженным взглядом.

Но не тут-то было.

Лев отскочил.

Новый рывок. Еще. И опять.

А когда Прохор сумел, наконец, захватить рукав во время очередного рывка, граф легко освободил свою руку, просто крутанув ее против большого пальца противника.

Отскок.

Новый рывок, потерявшего бдительность казака. И принятие его «двойкой». Прямым с передней руки и сразу же добавка со второй.

Раз-раз.

И вахмистр покачнулся.

Он такого никак не ожидал. В эти годы рукой, выставленной вперед, не били. Клинком работали, да. А кулаком — нет. И тут такая «подача»! Причем с минимальным интервалом между ударами — словно по мешку. И казак «поплыл», пусть и не сильно.

Нет, в целом он оказался намного крепче даже недавнего главаря разбойной четверки. Сухой, жилистый, прошедший через массу всяческих передряг. Поэтому нокаута не вышло, да и граф добивать его не стал. Хотя и мог, приметив, как потерял фокусировку его взгляд.

Получилось бы слишком быстро. А оно совсем не надо. Не тот пиар-эффект. Нет явного, уверенного доминирования. Еще подумают, что случайно. Поэтому он дал своему сопернику небольшой отдых и даже лично принес большой ковш воды.

Прохор оценил.

Принял ковш, кивнув с благодарностью. Отхлебнул немного. А остальную ледяную воду, добытую прямо из колодца, вылил себе на голову, чтобы взбодриться…

Отдышался.

И они начали новый раунд.

Вахмистр теперь осторожничал и кружился вокруг молодого графа. Приглядываясь. И выискивая подходящий момент.

Тот отвечал ему тем же.

Да и куда спешить? Выносливости пока хватало. Так что можно поиграть.

Наконец, казак снова сделал скользящий шаг, пытаясь в этот раз ударить парня.