— Так-то оно так, только этот кровопивец сам сказывает, сколько ты добыл. Поначалу прибирает немного. А потом, ежели год неудачный, то может обвинить в воровстве и забрать промысловика в рабство. Для оплаты. Чтобы отработал.

— Кто-то возвращался?

— Он тех промысловиков продает как скотину. Больше их никто не видел. Сказывают, что на рудники ромеем, али эллинам в Боспор.

Неждан выразительно взглянул на Вернидуба, но промолчал и задал гостям новый вопрос:

— А набеги? Набеги на промысловых людей случались?

— Не ведаю. Но обычно, ежели таковые идет, то их стараются прибрать прежде всего.

— А ты мне об этом отчего не сказывал? — спросил Неждан у седого, не сдержавшись.

— Так укрыли бы мы тебя.

— Укрыли? — скривился парень.

— К тому же он тебе дал два лета еще.

— Ты веришь его словам?

— Так вы видели наших? — вклинился старший из гостей, видя, как явно разгорается ругань на ровном месте.

— Точно не сказать, — ответил Неждан, продолжая также раздраженно глядеть на Вернидуба и не поворачиваясь к гостям. — Но, быть может, видели. Трое ребят похожих заходили. Но были совсем недолго. Глянули, что тут живут и пошли дальше.

— А куда пошли?

— Да вдоль реки. Там хорошо след от стада виден. Видать, осматривать оставленные поселения. Туда же и Борята со своими ходил. Да и, мыслю, не только он.

Слова эти заставили их нахмуриться и посереть лицом. Судя по всему, поняли — сгинули те трое. И концов уже не найти. Впрочем, в бочку лезть не стали и оказались настроены вполне мирно. Более того, сами предложили разделить трапезу…

— А это вы чем занимались? — спросил старший в троице, указывая на турник с брусьями.

— Упражняюсь в делах ратных.

— Так? — удивился младший из гостей.

— То нехитрая снасть для укрепления тела.

— А там что? — поинтересовался средний, указав в сторону полигона.

— Там я учусь метать копья и камни.

— Но зачем? — спросил старший.

— Моих родителей и сестер похитили. Мой скот угнали. Мое имущество унесли. Я хочу мести.

— Справедливо, — кивнул старший. — Но ты ведун.

— Оттого и жажду крови. Те, кто ходили в набег этот, должны умереть. От моей руки или волею богов — мне без разницы.

— Слышали мы, что они издалека. И много их было. Опасно идти на такую месть в одиночку. Поймают и убьют. Так и сгинешь без всякого проку.

— Если бы я не надеялся, то не готовился, — развел руками Неждан.

— И ты его не отговариваешь?

— Отговариваю, — охотно кивнул Вернидуб. — Но он уперт как молодой баран. Да и сродство бога в нем играет. Впрочем, я надеюсь, удастся отвратить его от этого пути.

— А сродство с кем у него?

— С обоими Близнецами. Оттого он порой речью одного сказывает, а порой другого.

— А так бывает?

— Сам удивлен. — развел руками Вернидуб.

— Вы далеко живете отсюда? — поинтересовался Неждан, меняя тему.

— Два дня пешком, ежели через лес напрямик. Но так мало кто ходит. А ежели по берегам идти, то добрую неделю пробираться.

— Отчего же через лес не ходят?

— Волки. Много волков. Они уже которую зиму проказничают. Мы по лесу только втроем и ходим, не менее.