– Но…

Жюльен поднял руку:

– Но согласен, вы имеете право знать. Поэтому, думаю, я могу сообщить вам, по крайней мере, то, что ваша бабушка действительно некоторое время жила здесь, в Шампани. И познакомилась здесь с моим дедом – много лет назад, во время войны.

– Значит, вашему деду тоже известно ее прошлое?

– Те моменты, которыми она сама с ним поделилась, да. И те, которым он сам был свидетелем. Но я уверен, она расскажет вам больше. – Жюльен крепко пожал руку Лив. – Дайте ей время.

Лив поразилась, какие у него теплые и сильные пальцы.

– Благодарю вас. – Она поспешно убрала руку.

– Pas de quoi. Не забывайте, Лив, лучшие моменты в жизни заслуживают ожидания. – И Жюльен, пробормотав еще что-то на прощание, ушел.

Глава 12

Февраль 1942

Инес

Виноград был собран, осень сменилась зимой, дни стали короче, лозы по ночам покрывались коркой льда. И Мишель тоже делался все холоднее. Инес пробовала объяснить ему, зачем ей так понадобилось увидеться с Эдит, но с тех пор прошли месяцы, а он ее так и не простил. Не то чтобы она нуждалась в его прощении, но Мишель словно бы закрылся от нее, и уже долгое время Инес не покидало ощущение, что тогда, в сентябре, посреди войны, она обрела врага в лице человека, который должен бы был любить ее больше всего. Впрочем, терять его она начала намного раньше.

– Да нет, дело вовсе не в том, что я на тебя сержусь, – устало сказал Мишель как-то вечером в начале февраля, когда хотел тихонько лечь в кровать рядом с Инес и обнаружил, что она не спит и дрожит под тонкими одеялами. – А в том, что мое доверие к тебе подорвано.

– Только из-за того, что несколько месяцев назад я взяла на один вечер машину? – спросила Инес, понимая, что в ее голосе звучит отчаяние, и ненавидя себя за это. – Я же сто раз извинилась, Мишель! Но здесь я чувствую, что задыхаюсь.

– А тебе не кажется, что все мы тоже? – Мишель сел в кровати, и даже в темноте, вовсе не видя его лица, Инес знала, что он дрожит от возмущения. – Нельзя взять и сбежать, когда становится трудно!

– Я не сбегала! Мне просто нужен был глоток воздуха.

– Глоток воздуха? – повторил Мишель со сдавленным смешком. – Да ты знаешь, до чего нам повезло? До чего повезло тебе? Вся Франция голодает, а нам хватает и еды, и топлива, чтобы не мерзнуть дома: это потому, что мы живем в сельской местности, и кроме того, немцы не трогают нас, чтобы шампанское лилось к ним рекой. У нас остался способ заработать денег и пережить войну. А в городах, Инес, есть люди, готовые убить за кусок хлеба. Понимаешь?

– Конечно. – Это была правда: на обратном пути из Реймса, при свете дня, Инес вволю нагляделась на живые скелеты, стоящие в длиннейших очередях, сжимая в руках продуктовые карточки. – Просто у тебя по-прежнему есть цель, поэтому ты остаешься собой. А я – кем я стала?

Мишель отвернулся:

– Это время испытаний для всех нас.

– Ты не понимаешь. Я… я несчастлива.

– Ради бога, Инес! – Мишель отбросил одеяла и выбрался из кровати. – Ты только об этом и думаешь? О собственном счастье? – И вихрем вылетел из спальни, прежде чем она успела хоть что-то сказать в ответ. Инес в гневе стирала хлынувшие из глаз слезы. Ну почему слова мужа ранили ее так больно?

Теперь, в глубокой темноте, осыпанная бесчисленными упреками Мишеля, Инес почувствовала, как в душе ворочается нечто новое: негодование. Она сбросила одеяла и, трясясь от холода, нашарила кофту – рождественский подарок от Селин, которая сама ее связала.