Тео заговорил, как только они отошли от Мишеля достаточно далеко, чтобы он их не слышал.

– Почему этот немец так тобой интересуется?

Селин недоверчиво посмотрела на мужа:

– А что ты предполагаешь?

Тео не ответил. Его лицо покраснело, широко раскрытые глаза гневно пылали.

– Я думал об этом, и мне кажется, тебе надо уехать на юг. У Мишеля есть контакты в zone libre.

– Что? Нет. – Селин была ошарашена: откуда у Тео такие мысли? Раньше он ни о чем таком не упоминал. – Я не уеду.

– Но это же глупо. Там безопаснее.

– Сейчас, – парировала Селин, – опасно везде.

Они дошли до входной двери.

– Если Мишель говорит, что здесь ты будешь в безопасности, это еще не значит, что так оно и есть. Знаешь, он не имеет права решать за мою жену.

– Ты тоже не имеешь! – Селин перешла на крик. – Это моя жизнь, мы говорим о ней.

– Но речь не только о твоей жизни, но и обо всех наших, понимаешь? Твое пребывание здесь создает угрозу для всех нас. Из-за тебя все может обрушиться.

– А, так вот в чем дело! Ты хочешь защитить не меня, а винодельню?

– Я этого не говорил. Но неужели ты готова погубить «Мезон-Шово» только ради того, чтобы сделать по-своему?

– Она останется, – тихо и твердо прозвучал за их спинами голос Мишеля, и Селин резко обернулась. Сколько времени он уже здесь простоял и что успел услышать?

– Но… – Тео протянул руки вперед.

– Она останется, – оборвал его Мишель, – если таково ее желание. Здесь всегда найдется место, где мы сможем о ней позаботиться. Понимаете?

– Отлично понимаю. – Тео сжал зубы. – Извините.

Он вошел в дом и захлопнул за собой дверь, оставив Селин и Мишеля снаружи.

– Мишель, я… – начала было Селин, но Мишель покачал головой, останавливая ее.

– Вы будете здесь в безопасности, Селин, – проговорил он, глядя ей прямо в глаза. – Клянусь, я буду защищать вас даже ценой собственной жизни.

Глава 17

Июнь 2019

Лив

Лив три дня подряд думала о разговоре с Жюльеном и о том, как проговорилась насчет его привлекательности, а потом стала задавать ему бестактные вопросы, и с каждым днем чувствовала себя все большей дурой.

– Я не хандрить тебя сюда привезла, – сказала бабушка Эдит за завтраком. – И если ты мне скажешь, что продолжаешь думать об Эрике, придется лишить тебя наследства.

Лив, которая в этот момент методично раскручивала взятый с подноса круассан, заставила себя улыбнуться. Она сидела в пижаме, в то время как бабушка Эдит уже успела облачиться в элегантные черные брюки, белую блузу и красные туфли без каблуков – под цвет ее губной помады.

– Нет, я думала не об Эрике.

– Тогда о ком? Я знаю этот взгляд. Так смотрит женщина, которая влюбилась в мужчину.

– Что? Нет. На самом деле я думаю о твоем поверенном. Но не в том смысле.

– О Жюльене? – Ответ, похоже, пришелся бабушке Эдит по душе. – А почему бы и не в том смысле? Он же красавец, а? А ты не перестанешь терзать круассан? Ей-богу, Оливия, мать ведь не в хлеву тебя растила?

Лив послушно отложила круассан и стряхнула с пальцев крошки, чувствуя себя провинившимся ребенком. Поднесла к губам чашечку кофе.

– Итак, почему Жюльен Кон владеет твоими мыслями, если причина не в безупречной форме его задницы? – с невинным видом спросила бабушка.