Лив поперхнулась кофе.

– Бабушка Эдит!

– Что? Я еще не умерла. Так ты ответишь на мой вопрос?

Лив вздохнула:

– Жюльен просто очень точно мыслит, вот и все.

– Конкретнее, дорогая, я не могу слушать тебя весь день.

– Он только… он задал мне вопросы насчет моей жизни. О том, чего бы я для себя хотела. И это заставило меня задуматься о том, как, возможно… – Она сделала паузу. – Может быть, мне надо, пока не поздно, собраться с мыслями и понять, что за жизнь мне на самом деле нужна.

– О, – бабушка Эдит удовлетворенно отхлебнула кофе. – Кажется, у Жюльена и голова неплохая, не только задница.

Лив посмотрела на бабушку:

– Но, боюсь, я наговорила ему лишнего. Он просто вел вежливую беседу, а я разболталась об Эрике, о детях, о том, как бросила работу. Какая-то ерунда. Наверное, я его здорово напугала.

Бабушка подняла бровь:

– Оливия, дорогая, приличной женщине не пристало выставлять напоказ свое нестираное белье перед первым встречным. Но тебе повезло. Ты не напугала Жюльена – по крайней мере, мне об этом ничего не известно. Ему просто понадобилось на несколько дней отлучиться в Париж по делу.

– А ты это знаешь, поскольку…

– Поскольку это дело он ведет от моего имени. – Бабушка взглянула на часы. – Вообще-то он вот-вот будет здесь. И не знаю, как у вас в Америке, но здесь, во Франции, принято появляться перед гостями одетыми и с каким-никаким макияжем.

Лив вскочила:

– Почему ты не сказала мне, что он зайдет?

– Я не знала, что это для тебя так важно. Кстати, – любезно добавила бабушка, когда Лив уже закрывала за собой дверь спальни, – у тебя в волосах крошки от круассана.

Спустя пятнадцать минут Лив, надев черное хлопчатобумажное платье и вычесав крошки из волос, вернулась в пустую гостиную. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что бабушка и Жюльен вышли на балкон и разговаривают там. Она сделала несколько шагов в сторону стеклянных дверей и собралась уже присоединиться к собеседникам на балконе, но услышала свое имя и, удивленная, остановилась послушать.

– Я не хочу выходить за рамки своих полномочий, – говорил Жюльен, – но думаю, вам необходимо сказать Лив правду. Это изменит ее жизнь к лучшему.

– Что вы понимаете? – ласково произнесла бабушка Эдит. – Сколько вам лет, двенадцать?

– На самом деле сорок четыре, – невозмутимо ответил Жюльен и чуть улыбнулся. – Возможно, если Лив узнает, кто она, это поможет ей прямо сейчас.

– Вы правы, конечно. Но всему свое время. – Бабушка резко направилась назад в гостиную, но при виде Лив остановилась:

– Ты давно здесь стоишь, Оливия?

– Э-э, только что вышла из своей комнаты, – непонятно зачем соврала Лив.

Бабушка сощурила глаза:

– Не согласишься ли проводить Жюльена? – И, не сказав больше ни слова, она скрылась в своей спальне. Дверь за ней захлопнулась.

Лив вновь повернулась к балкону и перехватила устремленный на нее внимательный взгляд Жюльена. Поколебавшись, она приблизилась к нему:

– Привет!

– Привет, Лив, – с улыбкой отозвался Жюльен.

– Как вы? Похоже, вам досталось от моей бабушки.

Жюльен пожал плечами:

– Мой дед разговаривает со мной точно так же. Тут, как я понял, главное – не вестись на их наживку.

– Ну, вы, наверное, умеете это лучше, чем я. – Лив улыбнулась Жюльену, потом отвела глаза.