– Хорошо, а какой из этих фактов – ваш любимый?

– Я думаю, что мог бы назвать три. – Они повернули за угол направо. – Первый – это что, хотя сто лет назад город был почти уничтожен, его полностью отстроили и восстановили прежнее великолепие. Никто не согнул и не сломил мой Реймс, поэтому я с гордостью ношу звание его гражданина. Этот же дух живет в наших виноделах. Что только ни обрушивала на них мать-природа, а они все выдержали и выстояли.

Миновав здание суда и несколько кафе, Жюльен повернул направо, затем налево и, когда они прошли мимо мэрии и нескольких магазинов, продолжил:

– Второй факт: Реймс – город, который защищает своих жителей. Во время Второй мировой войны благодаря доброте нескольких людей мой дед избежал депортации. Ему повезло больше, чем десяткам других, включая его собственных родителей, и все же спасли не только деда.

– А от чего их спасали?

– Во время Второй мировой войны немцы забирали французских граждан еврейского происхождения и отправляли их в концентрационные лагеря. Это позорное пятно в истории Франции.

Они шли сквозь освещенный солнцем парк, но Лив продрало морозом.

– Простите мое невежество, но я думала, что депортации происходили в таких странах, как Германия или Польша.

Жюльен покачал головой:

– Из одной только Франции в концлагеря увезли более семидесяти пяти тысяч ни в чем не повинных людей, включая множество детей. Выжить удалось лишь единицам.

– Это чудовищно!

– Да, но по всей стране – в том числе и здесь, в Реймсе, – действовали нелегальные сети, которые боролись с нацистами и спасали евреев. Моему деду помогла как раз такая сеть. Он выжил благодаря мужеству людей, не побоявшихся пойти на смертельный риск.

– Невероятно.

– Да. – Жюльен провел ее еще по одной улице и остановился перед зданием из красного кирпича. – Но, – Лив проследила взглядом за рукой Жюльена, – при всем ужасе Второй мировой войны это прекрасное место. Именно здесь 7 мая в 2:41 утра закончилась война в Европе.

– Что? Вторая мировая закончилась в Реймсе?

– Вы не знали об этом, верно? – Жюльен улыбнулся. – Был и второй акт о капитуляции, подписанный на следующий день, 8 мая, в Берлине. Именно его мы считаем днем победы в Европе. Но первоначальные условия капитуляции были согласованы непосредственно в этом здании, на втором этаже, где находился штаб вашего генерала Эйзенхауэра.

– Вы шутите?

– О любви и войне мужчины не шутят. – Он с улыбкой положил руку на плечо Лив и повел ее прочь от непритязательного здания, в котором изменился ход истории. – Пойдемте. Давайте двигаться к вашей гостинице. Жаль, что приходится заканчивать нашу прогулку, но мне пора идти за Матильдой.

Они отправились обратно, пробираясь сквозь толпу, обступившую фонтан на площади Эрлона.

– Когда мы были у собора, вы упомянули, что работаете не на полную ставку, я правильно поняла? – спросила Лив.

– Да. На самом деле я давно принял это решение, чтобы проводить больше времени с Матильдой. У меня такое чувство, что не успею я глазом моргнуть, как ее детство уже и кончится. А что мне, в конце концов, дороже – минуты, проведенные с ней, или деньги? – Жюльен пожал плечами. – По счастью, у меня есть возможность выбора. Мне нужно не так много, а поскольку это моя семейная фирма, то рабочим временем я могу распоряжаться сравнительно гибко.

– Как же повезло Матильде, что у нее есть вы, Жюльен.

– По-моему, – он еще раз пожал плечами, – это мне повезло.