|
Мишелю она говорила, что отправляется к Эдит, и он, хотя и не любил оставаться без автомобиля, на удивление легко и без возражений ее отпускал. Эти отлучки позволяли им поддерживать мир, но Инес подозревала, что Мишель пользуется ими еще и для своей нелегальной деятельности – чем меньше свидетелей, тем ему спокойнее. Оружие он перепрятал или отправил тем, кому оно было предназначено: когда неделю спустя Инес снова спустилась в тот погреб, никаких винтовок там не оказалось. И все же Мишель то и дело выскальзывал ночью из постели и куда-то уходил, думая, что она спит, а она лишь притворялась спящей. Инес понимала: он что-то скрывает и недостаточно доверяет ей, чтобы посвятить в свою тайну.
Знала Инес и то, что Эдит в курсе ее романа с Антуаном и в ужасе от ее поведения. Но подруга согласилась ее не выдавать – не только из дружеских чувств, но и стремясь сохранить собственные секреты. Эдит ничего не сказала бы Мишелю, если бы он вдруг спросил, а Инес в благодарность помалкивала насчет работы Эдит и Эдуара на подпольщиков. Конечно, Инес и без этого не предала бы друзей, но секрет в обмен на секрет создавали защиту для них всех. – Понятно, что мое мнение тебя не интересует, – сказала Эдит как-то поздним майским вечером, случайно встретив Инес неподалеку от площади Эрлона. Эдит спешила в брассери «Мулен», – возможно, с конспиративной явки, потому что вид у нее был немного встревоженный, – а Инес направлялась к Антуану домой, даже не предупредив подругу о своем приезде. – Но ты совершаешь ошибку, Инес. – Тебе не понять, – ответила Инес, не решаясь встретиться с ней глазами. – У тебя муж, который тебя любит. – Мишель тебя тоже любит! – Нет, Эдит, пойми это. Он считает меня глупой. – И ты решила, что лучшее средство против этого – действительно наделать глупостей? Слова подруги больно задели Инес. – Получается, и ты того же мнения? Эдит помедлила, потом взяла руки Инес в свои. – Нет. Я думаю, что тебе очень грустно. И что ты ищешь свое предназначение в жизни. Но стать чьей-то любовницей – не способ найти себя. – Что ты в этом понимаешь? – возмутилась Инес, вырывая руки. – Пожалуйста, – сказала Эдит, когда Инес повернулась, чтобы уйти, – подумай, что ты делаешь. Умоляю, подумай, куда это может завести. Но Инес даже не оглянулась. Да, ее поведению нет оправдания, вот только знала бы Эдит, что это такое! Благодаря Антуану Инес впервые за много лет почувствовала себя живой. Он искренне интересовался ее мнением, и это возбуждало не меньше прикосновений Антуана, знавшего, казалось, каждый сантиметр ее тела. Если она чего-то не понимала, Антуан не сердился, как Мишель, а понятно объяснял. Иногда, лежа рядом в постели и покуривая сигареты с настоящим табаком, которые каким-то образом умудрялся добывать, он рассказывал о своих неформальных знакомствах. Упоминал мэра Реймса, посла режима Виши в Соединенных Штатах и даже бывшего премьер-министра Франции, подчас делился с Инес новостями, полученными от какого-нибудь высокопоставленного деятеля. Антуан обладал властью, имел хорошие связи, вращался в высших кругах – и из всех женщин, которых мог выбрать, пожелал именно ее. Все это казалось легким и почти волшебным, пока одним августовским днем Инес не явилась в знакомую квартиру за час до условленного времени. Открыв дверь ключом, полученным от Антуана две недели назад, она увидела его в компании двух немецких офицеров. Из патефона в углу гремел Вагнер, в воздухе висел дым от сигар, а на столе стояли две пустые коньячные бутылки. – Ты слишком рано. – Антуан вскочил. Ни в его глазах, ни в голосе не было даже намека на обычную теплоту. – Просто, – пролепетала Инес, – мне не терпелось тебя увидеть. |
