А что решит народ в преддверии смуты, когда исчезнет многовековая защита? Определенно, что франкийский монарх прогневал богов и решение неба однозначно — открыть доступ спанским войскам. Крестьяне глупые и суеверные. Им на фоне отсутствия купола расскажут любую сказку про то, что Луи Первый предал сестру и теперь час расплаты настал: Франкия несет заслуженное наказание. Страна будет сдана в рекордные сроки фактически без боя! Да, армия у нас есть, но по слухам войска совсем немного, да и львиная доля тех же васконских полков сейчас на границе с Окрайной — защищают союзника от спанцев с их «священной» войной.

И всему виной я! Мое решение закрыть собой Армель. Не зря дедушка говорил, что храбрость и безрассудство ходят рука об руку.

Я остановилась и поглядела на «свадебное» платье, которое мне любезно предоставили. Бледно-зеленое, в цвет покрывала великой прощающей матери, оно казалось мне спанским победным стягом, будто говорившее: «смирись, Эвон!».

Я представила как иду в нем, словно на эшафот. Спускаюсь по ступенькам в подвал с высоко поднятой головой. Останавливаюсь напротив похожего на снулую рыбу спанского принца и всматриваюсь в его ничего не выражающее лицо. А потом… потом я, кинувшись вперед, душу месье Хуана Фернандо изо всех сил. И все вокруг замирают, не веря в мой поступок, а юноша опускается на землю. И все. Я победно оглядываюсь и дерзко усмехаюсь в глаза оцепеневшего месье Сезара. Что мне теперь спанцы?

Я героиня!

Ведь убить меня не убьют — я их шанс. Может у принца в Спании есть братья, их попытаются вывезти из страны на новую церемонию, а за это время де Грамон уж точно найдет меня!

Я посмотрела на свои руки. Наверное я слишком глупа, если думаю так. Хватит ли у меня сил? Шея у спанца конечно весьма тонка, но хватит ли длинны моих пальцев, чтобы стать палачом врага? И хватит ли мужества не в фантазиях, а в реальности?

Нет, это мне точно не по силам.

Но что если кинжал? Или ножницы? Я огляделась. Да тут ничего нет!

— Все хорошо? — робко спросил Антуан, подтягивая колени к груди.

Я хотела было резко ответить, что где он в данной ситуации видел какие-либо признаки того, что все распрекрасно, но передумала. Наверняка брату страшно, а мой сарказм не уместен.

— Давно тебя похитили? — поинтересовалась у Антуана, чтобы заполнить тишину, которая мне казалась гнетущей.

— Вчера вечером. Наш грум он…

Голос брата сорвался, а я онемела. Грум? Дядюшка Жоф? Он же служил у нас лет двадцать! Приехал с дедом с последней крупной военной компании, так и не захотев разлучаться с новым господином. Неужели? Сколько же спанцев во Франкии? Или старика подкупили? Страшно и то, и то.

Подошла к брату и, неловко наклонившись, обняла его.

— Нас спасут, Антуан, вот увидишь. За нами по пятам идет месье де Грамон, и месье Петер… и Ноэль. Знаешь какой Ноэль храбрый? И сильный. Он лучший ученик Университета. Я, конечно, его не спрашивала, но все ученики шептались и даже от учителей слышала. Он…

— Он тебе нравится? — хитро поинтересовался братец, заглядывая мне в глаза.

Я резко распрямилась, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Нравится ли мне Ноэль? Да. Безусловно.

— А как же дофин?

Я непонимающе посмотрела на Антуана. Причем тут Луи-Батист? Неужели принц будет против моей симпатии к некроманту? Я совсем не говорю о большем, хотя Ноэль и звал меня куда-то туда, в страшное «взамуж». Но разве не стоит нам вначале немного пообщаться? Конечно, я знаю Ноэля лучше чем многих. И что он прекрасно ловит лягушек на школьном пруду, и всегда подставит спину, чтобы я могла перелезть через забор к теплицам и даже, что читает наизусть главы из «Персефореста» под окнами лазарета.