— Ты что-нибудь вспомнил?

— Обрывки. Я теперь слышу чей-то голос, который велит другому пойти и убедиться, что я действительно мертв. Он говорит, что они не получат вознаграждения, если я не испустил дух. Такое впечатление, что кто-то этих людей нанял.

— Да, — согласился Сигимор, — и я уверен, что ответ мы найдем в Мьюирлейдене. Я дам своим братьям и кузенам еще две недели на то, чтобы они попытались выяснить хоть что-нибудь. Если новостей не будет, мы с Тейтом отправимся туда и сами все разузнаем. Пока мы не найдем ответов — в этом ты прав, — за Илзой и детьми нужно внимательно присматривать. Если случившееся сегодня не было случайностью, значит, твой враг действительно существует, и теперь он наносит удары по твоей семье. Я очень хотел бы, чтобы ты вспомнил, почему вдруг оказался на наших землях.

— Не больше, чем я сам этого хочу, — пробурчал Дэрмот. — Я уверен, что именно в этом и кроется разгадка.

Глава 10

«Как же это грустно», — подумала Илза, присаживаясь на постель и наблюдая, как Дэрмот моется и одевается. Она натянула простыню на грудь и с трудом подавила вздох. Следить за ним вот гак было сплошным удовольствием: движения его были грациозны, а под атласной кожей бугрились и перекатывались стальные мускулы. Илза радовалась, что Дэрмот редко использовал ширму — только когда ему нужно было облепиться, — одевался и мылся же он прямо у нее на глазах, и это доставляло ей большое удовольствие. Расстраивало же Илзу то, что, несмотря на все старания, ей так и не удалось защитить свое сердце: а иначе почему бы ее приводили в такой восторг минуты, проведенные вместе с ним? Дэрмот же, казалось, нашел действенный способ скрывать свои чувства. Может, заковал их в самую крепкую испанскую сталь?

У нее был лишь один тонкий лучик надежды. Илза не хотела цепляться за него, но ничего поделать с собой не могла. Со времени несчастья в пещере прошло уже две недели. Дэрмот, похоже, перестал подозревать ее в коварных замыслах. Вне спальни он вел себя с ней холодно, но все же не так отстранение, как это было раньше. Одно его невнятное замечание сказало ей, что Дэрмот все еще сомневается в том, что они были обручены, но мало-помалу он стал вести себя так, словно принял ее в качестве своей жены, а близнецов — и это было для Илзы гораздо важнее — в качестве своих сыновей.

Когда Дэрмот задержался возле постели, Илза очень удивилась, но попыталась не показать этого. Он не ушел, как обычно, подарив ей легкий поцелуй, а стоял, подбоченясь, и хмуро смотрел на нее. Было очевидно, что он собирался что-то ей сказать. Илза молила Бога, чтобы не оказалось, что он решил разорвать их перемирие. Этим утром она была не в лучшей форме, во всяком случае, недостаточно сообразительна для того, чтобы достойно защититься, если бы он вдруг снова начал высказывать те свои подозрения, что все еще были глубоко скрыты в его закованном в броню сердце.

— Я собираюсь сегодня взять с собой Оудо и Оли… — начал он.

— Куда? — спросила она, испытывая легкое напряжение от того, что осмеливается требовать от него объяснений. Оудо и Оли его дети, его сыновья, и он вправе делать с ними все, что угодно.

— Я хочу объехать верхом мои земли. — Он пожал плечами. — Проверить и подсчитать скот, осмотреть поля, поговорить с людьми. Оудо и Оли не могут быть моими наследниками, но они мои сыновья и часть нашей семьи.

— Все это так, но не опасно ли это для них?

Дэрмот так и думал, что Илза будет беспокоиться. Именно поэтому он сообщил ей о своих намерениях, хотя вовсе не обязан был отчитываться перед ней. Не важно, что он думает о своей новоиспеченной жене, но совершенно ясно, что он полностью принимает ее как мать своих детей. Дэрмот допускал, что через некоторое время, когда он все обдумает, ее несомненная любовь к его детям рассеет его подозрения, и он начнет доверять Илзе.