— Мы будем не одни, — ответил он. — С нами отправляется с полдюжины людей. Я уже давно почти никуда не езжу один, — Он слегка коснулся ее губами и собрался уходить. — Не волнуйся, дети будут под хорошим присмотром.

Илза откинулась на подушки и хмуро смотрела на закрывшуюся за ним дверь. Она была озадачена и не знала, как ей следует поступить. Дэрмот разговаривал с ней о детях, чего никогда прежде не делал. Означает ли это, что он признает ее их матерью, или же он точно так же предупредил бы Фрейзер, если бы у него не было жены? Это была одна из тех головоломок, которые сводили ее с ума.

Она встала с постели и пошла умываться, затем оделась. На ее коже все еще сохранялись следы ударов от обрушившихся в пещере камней, но больше ничто не напоминало об этом страшном происшествии? Том быстро поправлялся. Последние две недели все было мирно, так что Илза старалась убедить себя, что не стоит беспокоиться насчет Дэрмота, Оудо и Оли. И в самом деле, все было так тихо и спокойно, что у нее появился соблазн выйти за пределы Клачтрома, но Илза изо всех сил боролась с этим искушением.

— Доброе утро, — окликнула ее Гейл из-за двери. — Я принесла вам кое-что перекусить.

— Прекрасно. Входи, входи, — позвала Илза, затягивая шнуровку на платье и выходя из-за ширмы.

— О, какое красивое платье, леди Илза! — Гейл затворила дверь и поставила поднос на комод возле камина. — Вам очень идет темно-зеленый цвет.

— Это одно из платьев Анабель. — Илза расправила рукой складки на юбке и поразилась мягкости шерстяной ткани. — Фрейзер переделала его на меня. Не уверена, что хотела бы ломать голову над тем, сколько денег Дэрмота было выброшено на этот наряд. У прежней леди Клачтрома, должно быть, имелось специальное платье на каждый лень месяца.

— А может, даже несколько. И все ярких цветов. Из тончайших тканей. Можно подумать, она была придворной дамой. — Гейл придвинула табурет к комоду, на который поставила поднос с едой. — Идите, садитесь сюда, а я приведу в порядок ваши волосы.

— Мне кажется, такой гардероб — свидетельство ее тщеславия, — проворчала Илза, садясь и принимаясь за овсяные лепешки с медом. — И я отчасти могу понять ее страстное стремление к такому количеству красивых вещей. Однако, по словам Нэнти, она почти разорила Дэрмота, лишив его возможности заботиться о землях и людях. Это непростительно.

Гейл осторожно расчесывала длинные волосы Илзы.

— Ну что ж, теперь его светлость может восстановить казну и заняться своими людьми. Эта женщина оставила столько платьев и отрезов ткани, что вам ничего не нужно будет покупать еще много-много лет.

— Ах, дорогая, я чувствую себя такой виноватой, что купила тот кусок прекрасного голубого льна.

— Глупости. Вы вполне заслуживаете немного удовольствия. Если вы время от времени будете покупать себе небольшой отрез, ваш муж не разорится. Кроме того, вы заслуживаете эту малость хотя бы потому что так бережно обращаетесь с его деньгами.

— Как может покупка ткани защитить Дэрмота от разорения?

— Вы согласились носить платья, принадлежавшие леди Анабель. Многие другие жены отказались бы делать это. Отказались бы прикасаться к тому, что носила первая жена.

— Из-за суеверия, я полагаю?

— Возможно. А может, вторая жена опасается, что не будет выглядеть в этих одеждах так же хорошо, как первая. И не надо хмуриться.

Подавляя внезапное желание снять платье, Илза произнесла:

— Тебе не видно моего лица. Откуда ты знаешь, какой у меня вид?

— Я отлично вас знаю, леди Илза. Вы частенько называете себя слишком рыжей, слишком маленькой, слишком худой. Но вы совсем не такая. Вы выглядите в этом платье просто великолепно и даже не думайте о том, чтобы его снять.