— Ах ты, дерзкая девчонка! — вздохнула Илза. — По всему, что я слышала, Анабель была очень красивой женщиной. Судя по тому, в каких местах и насколько мы ушили это платье, чтобы подогнать его на меня, Анабель имела именно те формы, которые заставляют мужчин с разинутым ртом закатывать глаза.

— Обворожительная картина, — пробормотала Гейл и тихо засмеялась. — Звучит как баллада.

— Баллада страсти и вожделения. Определенно Анабель сводила мужчин с ума. Она могла заставить мужчину предать своего лэрда и даже рисковать жизнью, чтобы овладеть им. Я не могу так поступать, никогда не делала этого и никогда не сделаю.

— И никогда не захотите. Ваш муж каждую ночь приходит в вашу постель, да? Уж не хотите ли вы сказать, что он едва погладит вас по головке, как тут же отправляется спать?

Он — единственный мужчина, который имеет для вас значение. И если бы вам и хотелось, чтобы кто-то, глядя на с, разевал рот и закатывал глаза, то этим единственным был бы Дэрмот. Илза рассмеялась:

— Да, это так!

— Ну вот, теперь вы отлично выглядите. — Гейл села на стул по другую сторону комода и принялась за лепешки. — Уверена, что каждая девушка хотела бы быть такой же красивой, чтобы мужчины из-за нее рисковали жизнью и состоянием, лишь бы обладать ею. Я не думаю, что леди Анабель была так уж прекрасна. Да, она была красива, но я думаю, дело не в этом. Видимо, от нее исходила какая-то необузданная животная сила, страсть, вожделение, которые и притягивали мужчин. Возможно, она привлекала их также и своей красотой, но, по-моему, каждый из них надеялся, что будет тем единственным, кто ее покорит. — Гейл покачала головой. — Или же она была просто тщеславной потаскушкой, а мужчины — глупцами, которые думают только об одном.

— Вот это вернее всего, — протянула Илза и снова рассмеялась. — Ну что ж, неизвестно, что притягивало мужчин к леди Анабель, и, возможно, для каждого из них это было что-то свое, отличное от других. Я могу сожалеть о том, что я не такая красавица, как она, но только и всего. Единственное, что она оставила после себя, — это атмосфера подлости, а ее наследство — это боль, гнев и недоверие. Я уверена, что Дэрмот больше не любит эту женщину. Боюсь только, что она лишила его способности снова полюбить.

— Нет, в это я не верю. Видите ли, если все чувства в человеке убиты, зачем ему тогда так бережно охранять свое сердце от новых чувств, а?

— То же самое говорит и Джиллианна.

— И это правда, я знаю. Да, его первая жена оставила его полным горечи и сомнений, но я думаю, что теперь он пользуется этим как щитом. Однажды он уже был влюблен в вас, влюбится и снова.

— Я надеюсь на это, Гейл, — слабо улыбнулась Илза. — Судя по всему, ты много размышляла над этим.

— Конечно, я мечтаю, чтобы вы были счастливы. К тому же теперь мне хочется научиться понимать взаимоотношения мужчин и женщин, то, как они ведут себя друг с другом, как они обращаются один к другому, что помогает мне верить в то, что все случившееся со мной не имеет никакого отношения к чувствам, что это всего лишь жестокий способ подчинить меня, утвердить свое превосходство надо мной. — Она покраснела. — Я подозреваю, что эти ублюдки испытывали избыток порочной похоти, но не по отношению ко мне. Они поступили бы точно так же с любой бедной девушкой, которая бы им подвернулась. Им казалось, что это делает их большими, сильными, могущественными и мужественными. Я просто случайно оказалась у них на пути. Я поняла это не сразу, а лишь после того, как понаблюдала за другими мужчинами.

— Я так рада, Гейл. Твое исцеление будет продолжаться, я уверена в этом. Ты слишком сильна духом, чтобы позволить каким-то подонкам унизить твое достоинство, лишить тебя будущего.