Алисе было ясно одно: она не хотела быть ему в тягость, но не хотела и жить в заточении. Возможно, остается только один выход – развод. Развод и свобода для них обоих. Князь Михаил и княгиня Катерина ее поймут. Однако сейчас у нее не было сил спорить. Она была еще слишком слаба.

– Думаю, ты согласишься, когда узнаешь, что я собираюсь тебя сопровождать, – усмехнулся Ники. – Знаешь, я совершенно неожиданно для себя понял, что полюбил свежий воздух.

Алиса подняла усталые глаза, увидела весело улыбающегося Ники и вдруг почувствовала себя удивительно счастливой.

Ники взял ее ладони в свои и сказал с нежностью, глядя в ее фиалковые глаза:

– Кроме того, я всем сердцем предан женщине, на которой женат, и не могу прожить без нее ни дня.

Алиса протянула к нему руки, и он заключил ее в объятья.

– Мы будем счастливы, любовь моя. Я об этом позабочусь.

– Да, – тихо ответила Алиса, ища губами его губы. – Ты всегда это умел.

Когда они поцеловались, Алиса сказала:

– Ники, я могу тебя кое о чем попросить?

– Конечно, любовь моя, – прошептал он хрипло, лаская губами мочку ее уха.

– Не мог бы ты расстаться с теми из твоих любовниц, которые, как Софи, бывают там же, где и мы? Я никогда не знаю, о чем с ними разговаривать, и чувствую себя совершеннейшей дурочкой…

Ники помолчал несколько секунд, думая, что бы солгать, но лгать не хотелось. Впрочем, он прекрасно понимал, что не может обещать стать в одно мгновение другим человеком.

– Когда нибудь, обещаю, я избавлюсь от всех своих дурных наклонностей. Сразу, боюсь, не получится.

Алиса насмешливо взглянула на него.

– Может быть, в таком случае вы, князь, позволите и мне идти своей дорогой? Так ведь принято в свете. Время от времени каждый из нас будет деликатно отворачиваться.

Ники нахмурился было, но потом расхохотался.

– Что за наглая особа! Ну когда ты научишься подчиняться и выполнять свои обязанности? Я, между прочим, свои выполняю. Ох уж эти женщины! – он усмехнулся. – Видно, мы с тобой весь век будем сидеть вдвоем, взаперти, и есть друг друга поедом.

– Наверное, князь, – ответила Алиса, лукаво взглянув на него из под ресниц. – Но, если это излечит вас от вашей меланхолии, что ж, я согласна.

ЭПИЛОГ

В «Мон плезире» была построена небольшая часовенка, и когда Алиса спросила Ники, почему он вдруг решил это сделать, тот смущенно признался, что дал обет, если она не умрет родами, воздвигнуть часовню.

– Господи, да кто же ею будет пользоваться, кроме слуг? – спросила она удивленно, хотя в глубине души была счастлива.

А Ники подумал, что действительно в основном туда будут ходить слуги, но иногда и он, в одиночестве, будет преклонять там колени и возносить благодарность господу за то, что женщина, которую он любит всем сердцем, по прежнему с ним…

Князь сдержал свое обещание: его жена почти постоянно была беременна, только отнюдь не по принуждению – она сама уверяла его, что все последующие роды были совсем не так тяжелы. Когда родился их третий ребенок, пришлось пристраивать к дому еще одно крыло – для детской, а князь Николай Кузанов любил повторять, что с годами стал одобрять сыновнее послушание и изо всех сил старается угодить своему отцу, мечтавшему о внуках.

В городе Ники теперь появлялся редко, чаще всего – со всем своим семейством. Он с гордостью демонстрировал знакомым своих очаровательных детей, и дворец Кузановых наполнялся их смехом и криками.