Внезапно все разом кончилось. Обессилев, она плыла по океану тьмы под чьи то сдавленные рыданья. «Я умираю, этот ребенок никогда не родится, – как то отрешенно подумала Алиса. – Господи, неужто она и вправду умирает? Так это о ней плачут? Надо повидаться с Ники и Кателиной! Надо все Кателине объяснить… Но она такая маленькая – не поймет. А Ники во что бы то ни стало надо увидеть».

– Ники! – закричала она. – Ники!

– Я здесь, любовь моя, – ответил он через силу, и Алиса, с трудом открыв глаза, увидела в золотистом сиянии его лицо, его глаза, смотревшие на нее с тоской и любовью. Она попыталась протянуть к нему руку, но не было сил даже пошевелить пальцем.

– Я люблю тебя, – прошептал он.

Алиса слабо улыбнулась словам, которые не слышала столько долгих месяцев, хотела сказать, что тоже его любит, но язык ее не слушался.

Что они с ней делают? «Не трогайте меня! – хотелось закричать ей. – Оставьте меня в покое!» Ее снова окутала тьма, и она подумала: «Как странно – я умерла, а мне по прежнему невыносимо больно…»

Повитуха тихо учила Ники:

– Надавите ей на живот, у нее больше нет сил тужиться. А я рукой попробую достать ребенка. Если головка покажется – мы его вытянем.

Она сделала надрез, ее умелые пальцы погрузились в лоно Алисы. Несколько минут она старалась изо всех сил, пот лил с нее ручьем. Ники делал то, что ему велели, по команде надавливал Алисе на живот, повторяя про себя: «Господи, помоги ей! Господи Иисусе, все святые, помогите ей!»

Наконец показалась головка, и все в комнате выдохнули с облегчением. Ники, до этого момента погруженный в безмерное отчаяние, осмелился на крохотную надежду. Медленно и осторожно повитуха вынула сначала одно плечико, затем другое; наконец показались туловище и две скрещенные ножки. Это был мальчик – крепенький, здоровый. Не прошло и минуты, как он, оказавшись на руках у няньки, громко закричал. Алиса, до этого судорожно цеплявшаяся за простыни, разжала руки.

Ники едва взглянул на младенца, за чье рождение едва не была заплачена самая дорогая цена.

– Она будет жить? – тревожно спросил он повитуху, боясь услышать ответ.

– Она молода, ваше сиятельство. Если не начнется кровотечение, бог даст, все обойдется.

– Спасибо вам, – тихо сказал Ники. – За то, что вы сегодня сделали, я вас обеспечу до самой старости. А если моя жена выживет, то ни ваши дети, ни внуки не будут никогда ни в чем нуждаться. Я не могу ее потерять!.. – Ники склонил голову и, забыв про стыд, неожиданно разрыдался.

Всю ночь Ники просидел у кровати Алисы, ни на минуту не сомкнув глаз. Кровотечение у нее все таки началось, но было несильным. Он давал бесчисленные обеты господу, вспоминал все знакомые с детства молитвы, он отдал бы все, лишь бы Алиса выжила.

Его раздирали два чувства, стыда и вины, и думал он только об одном – что любит ее и что она не должна умереть. Только сейчас он понял, что любил ее с самого начала, хоть и старался в себе это подавить. Он не намеревался ее любить – более того, когда то давно он поклялся, что больше никогда не полюбит ни одну женщину. Началось это как забава, как развлечение, а потом оказалось, что чувство сильнее его. Неужели теперь слишком поздно? Неужели ему не будет дан шанс попытаться сделать ее счастливой, подарить ей ту любовь, которую она заслуживает?

Уронив голову на руки, Ники прошептал:

– Господи, молю тебя, сохрани ей жизнь!

Через несколько часов, когда забрезжил рассвет, Алиса вдруг открыла глаза, и Ники вскочил с кресла.

– Ребенок родился? – чуть слышно прошептала она.

– Да, любовь моя. Мальчик. – Он взял ее за руку.

Глаза Алисы засветились радостью.