Алисе Ники подарил три нитки редчайшего черного жемчуга. Ювелир объяснил, что черный жемчуг сейчас в моде, и каждая дама мечтает иметь его. Но главным подарком был огромный фотографический портрет Кателины, который явился для Алисы настоящим сюрпризом. Дважды Ники возил Кателину в фотографическую мастерскую на Морской, пока наконец оба они не удовлетворились результатом. Лукавая мордашка девочки выглядывала из за горностаевой муфты; украшала портрет сделанная Кателиной самолично подпись.

Алиса тоже приготовила Ники подарок, и, получив его, он почувствовал угрызения совести. Она преподнесла ему акварель, написанную прошлым летом в «Мон плезире». Воспоминания нахлынули на Ники, и на мгновение выражение его лица, в последнее время такое мрачное, смягчилось.

Ники даже провел несколько вечеров подряд дома – ради Кателины. Он читал ей святочные рассказы, пел вместе с ней финские рождественские песни, удивив этим всех, поскольку, как выяснилось, знал их наизусть с самого детства. В глубине души он с удивлением признался себе, что эти вечера, проведенные с семьей, доставили ему радость и удовольствие, которого он не получал ни от вина, ни от опиума. Сколько же лет прошло с тех пор, когда он в последний раз пел рождественские песни?..

Алиса была счастлива просто от того, что Ники сидел с ней рядом у камина. Она старалась не напоминать себе, что скоро он опять исчезнет, и, пока могла, наслаждалась его обществом.

Ники то и дело посматривал на Алису, которая читала Кателине вслух или аккомпанировала им на фортепьяно, и вновь восхищался красотой и очарованием женщины, ставшей его женой. Время от времени он ловил себя на воспоминаниях о золотых деньках в «Мон плезире» или на мыслях о ребенке, которого она ожидала. Алиса была прелестна в свободных кашемировых платьях, предназначенных, по словам мадам Вевей, для дам, «находящихся на пороге счастливого события».

Впервые в жизни Ники всерьез задумался о том, что же такое быть отцом. Он даже чувствовал некоторое сострадание к Алисе, которую ожидали родовые муки. Она так хрупка и изящна, а ребенок, судя по всему, будет крупным… «Надо спросить у нее, что говорит доктор», – подумал он, но потом, увлекшись игрой Алисы с Кателиной, забыл про это.

Однако все хорошее когда нибудь кончается. После Рождества Ники вернулся к прежней жизни – к картам, к выпивке, к поездкам в кофейню. Он надеялся, что это его развлечет, и сам не заметил, как снова погрузился в черную тоску.

15

КРУТОЙ ПОВОРОТ

Как то раз, вернувшись домой, как всегда, глубокой ночью, Ники застал во дворце ужасную суматоху. Горничные сновали туда сюда, слуги бегали по каким то поручениям, даже дворецкий Сергей позабыл забрать у хозяина цилиндр, перчатки и трость.

– Слава богу, ваше сиятельство, наконец то! – выпалил он. – Мы никак вас отыскать не могли.

Услышав эти слова от всегда невозмутимого дворецкого, Ники встревожился.

– Да что случилось, Сергей?

– Госпожа… Вечером начались схватки.

– А где, черт подери, доктор?! – закричал Ники, изо всех сил тряхнув дворецкого за плечо.

– Доктор здесь, ваше сиятельство, только он говорит, что ничего сделать не может. Ребенок слишком крупный.

Отпустив наконец Сергея, Ники отшвырнул в сторону трость и перчатки, в несколько шагов взлетел по лестнице и ворвался в спальню Алисы. Шторы были задернуты, в комнате горели газовые лампы. Метнувшись к кровати, Ники с ужасом взглянул на лежавшую без движения Алису. Лицо ее было залито смертельной бледностью, пальцы судорожно сжимали простыню, на верхней губе выступили капельки пота.

– Где этот проклятый доктор? – резко спросил Ники Марию.

Даже от звука его голоса Алиса не пошевелилась.