– Ну дела-аа, – покачал Макс головой. – И что теперь с этим делать?

– Ясное дело – вскрыть, – пожала плечами Анна, а Макс застонал.

Снежко вызвался заняться «вскрытием» собственноручно, утверждая, что это плевое дело.

– Если не получится, готов съесть свои штиблеты.

– Хотелось бы присутствовать, – размечталась Анна.

Но радовалась она напрасно. Через каких-нибудь двадцать минут Сашка продемонстрировал им прямоугольный кусочек картона размером с игральную карту. Собственно, это и была карта. Художник зачем-то загрунтовал рубашку карты и написал акварель поверх нее.

– Что у него, дефицит бумаги был, что ли? – посетовал Макс, вертя в руках миниатюру.

Анну заинтересовала карта сама по себе, помня о разговоре с Ясей, в котором они обе пришли к выводу, что в деле Рэтлендов любая мелочь имеет скрытый смысл.

Карта относилась к колоде старших арканов и называлась «Повешенный». На картинке красочно изображался безмятежный мужичок, висящий на ветке вниз головой и привязанный при этом за ногу. Судя по лицу, ситуация его не угнетала, он даже вроде бы улыбался.

– И что это должно означать? – нахмурился Снежко. – Чего он тут висит?

Макс вопросительно посмотрел на Анну. В картах она была специалист.

– В самом общем смысле аркан «Повешенный» означает жертву. Причем добровольную. То есть, если хочешь достичь цели, – жертвуй.

– Мне кажется, эта карта – самодельная, – проговорила она задумчиво. Снежко с готовностью поскреб уголок карты пальцем, заметив:

– Верно. Краска не типографская. Обычная акварель.

– То-то я смотрю, колода мне незнакома, – обрадовалась неизвестно чему Яся.

– Вы не туда смотрите, – вздохнула Аня. – Глаза разуйте: повешенный висит на том же дереве, под которым сидит Рэтленд! Пейзаж один и тот же!

– Может, и висит сам граф? – воодушевился Сашка. Он перевернул картинку и вздохнул с сожалением: – Слишком мелко. Лица не разглядеть. Хотя вроде бы похоже. Одежка точно его.

Тем временем Макса заинтересовало дерево. Он вертел карту то так, то эдак, при этом беззвучно шевелил губами, как будто что-то подсчитывал.

– На деревьях по семь веток, – сообщил он наконец. – Как вы думаете, это важно?

– Все может быть, – кивнула Анна.

– Ребята, мы, кажется, не там ищем, – забеспокоился Снежко. – Деревья, ветки, карты. Не вижу смысла. При чем тут Шекспир? Где связь?

– Название карты Таро «Жертва» совпадает с названием книги Честера «Жертва любви», – не очень уверенно произнесла Анна.

– Да что ты оправдываешься? – возмутилась Яся. – Портрет в Великом фолио прямо отсылает к этой миниатюре и советует обратить внимание на обратную сторону. Камзол на портрете означает, что обе стороны одинаково важны.

– И чего такого важного вы почерпнули, лицезрея эту карту? – не унимался Снежко. Все растерянно промолчали.

Первой опомнилась Анна. Она упрямо нахмурилась и заговорила, осторожно подбирая слова:

– Мне кажется, что художник, помещая Рэтленда на место висельника, хотел сказать, что тот добровольно приносит некую жертву…

– Во имя чего? – язвительно поинтересовался Саша. – И какую жертву?

Анна в сердцах топнула ногой, но умных мыслей от этого не прибавилось.

– Ладно, а что ты на это скажешь: дерево на рисунке – это тис, – сообщила Яся.