|
Ему казалось, что воздух здесь густой, темный, вязкий, процеженный сквозь миллионы легких, и вдыхать его в себя тягостно и неприятно. Сквозь него Тарасов продирался уже несколько лет — как сквозь клубящийся, жаркий, обдающий огнем дым пожарищ. И так и не смог к нему привыкнуть. Больше всего хотелось умчаться к себе в лес и на озеро, прихватив с собой лишь дочку Сашку.
…Артем опустил подбородок на бессильно лежащие на руле, слегка подрагивающие после веселой, рисковой дороги руки и искоса посмотрел на Юлю. Милый синеглазик… Она смело открыла дверцу машины, радостно протопала по выложенной плиткой дорожке к дому и остановилась, поджидая Артема. Он издали, закрывая машину, украдкой, исподлобья еще раз внимательно осмотрел девчушку. Она так сияла, будто ничего в своей жизни никогда не ждала столь трепетно, как эту поездку с Артемом на Икшу — Значит, будем с тобой вместе постигать азбучные истины секса, которые все нормальные люди давным-давно выучили наизусть, — пробормотал Артем, отпирая дом. — Что у нас с тобой получится, не представляю… Он внезапно подумал, что соседи, увидев его здесь с незнакомой девицей, могут настучать Насте, и без того сходящей с ума от ревности. Тогда совсем беды не оберешься… Тесть и теща не первый год глядят волками… Но думать надо было раньше. Поздновато он спохватился! Артем вздохнул и пропустил Юлю в дом. Она вошла туда без всякого стеснения, как хозяйка.
5
У Настиного отца, Михаила Ароновича, было в запасе всего три этапа воспитания дочери и три фразы, определяющие все. Сначала он категорически заявлял жене: «Ребенок хочет!» — и требовалось немедленно сделать все возможное, чтобы выполнить детские желания. Затем, когда Насте исполнилось двенадцать лет, он начал упорно, настойчиво твердить жене, что девочку в таком возрасте нужно щадить. А когда Настя окончила школу, Михаил Аронович стал удивленно повторять, поднимая брови: — Женя, чего ты от нее хочешь? Она уже взрослая! Жена давно махнула рукой на его педагогические способности. Удивительно, что при таких своеобразных принципах воспитания Настя выросла ласковой, тихой, послушной, любящей дочерью и милым человечком. , Она привыкла, что все в доме всегда решал и определял отец, что его мнение было законом, единственно верной точкой отсчета, что лишь отец мог делать все всегда правильно и верно. Она привыкла подчиняться и любить, любить и подчиняться. И была уверена, что в ее собственной семье, когда она определится и сложится, будет и должно быть точно так же. Но получилось иначе. Все по-прежнему решал и определял Михаил Аронович, а вовсе не Артем. Да он и не мог сам ничего решить. Более того, он постоянно обращался за помощью к тестю, ждал ее, мечтал о ней… Насте пришлось с этим смириться, особенно когда выяснилось — ситуацию не изменить. Во всяком случае, в течение ближайших лет. И почти с первых дней замужества Насте стало казаться, что на ней женились ради ее отца, что Артем вообще женился не на ней, а на ее папе. И в семье дочки Сашки главным будет тоже не ее отец, а дед, души не чаявший в малышке и готовый ради нее на все. Настя понимала, что сравнивать всех мужчин со своим отцом — страшная и распространенная ошибка, но поделать с собой ничего не могла. Родители старались при Насте своих мнений о зяте не высказывать. Мама сорвалась только один раз, когда Артем забыл поздравить жену с днем рождения. — Мужик! Чудище лесное! — резко сказала мама, сделав вид, что не заметила строгого, предостерегающего взгляда мужа. — Доченька, неужели ты рассчитываешь его расколдовать?! Да сначала она действительно на это рассчитывала но с иллюзиями приходится поневоле расставаться… — О боже! — продолжала, не в меру разойдясь, . |
