— Мужик! Чудище лесное! — резко сказала мама, сделав вид, что не заметила строгого, предостерегающего взгляда мужа. — Доченька, неужели ты рассчитываешь его расколдовать?!

Да сначала она действительно на это рассчитывала но с иллюзиями приходится поневоле расставаться…

— О боже! — продолжала, не в меру разойдясь, .мама. — Сын пивовара Таранова! То бишь Тарасова!

Это почти о нем!. Конечно, отец сколотил на пиве неплохое состояние, как же иначе? Но, кроме этого, не приобрел ничего!

Кто-то когда-то внушил несмышленой Насте — или она прочитала где-то об этом, — что именно мужики и становятся великолепными любовниками и классными партнерами в постели. Информация оказалась ложной: Артем и здесь никуда не годился.

Впрочем, как раз тут Насте не с кем было сравнивать: Артем стал ее первым мужчиной. Обратись он к ней с определенной просьбой до свадьбы, она ему бы не отказала, но он не спешил, словно боялся чего-то, "страшился промахнуться, сделать неверный шаг и все испортить. Поэтому он тянул. И правильно делал. Он умышленно дождался той минуты, когда уже ничего нельзя было исправить, когда отступать было некуда и они с Настей остались с глазу на глаз…

Она ждала сверхъестественного. По неопытности и молодости. Но любимый Тема в постели оказался неуклюжим и неопытным. Он постоянно придавливал Настю своим огромным весом, причинял боль, а главное — не открыл ей ничего нового и необычного, чего она так ждала.

В постели он напоминал ей мешок с песком.

Настя стала избегать беспомощных ласк и объятий мужа и иногда только остро его жалела, услышав, с какими мучениями он справляется с очередной согласной, нежелающей ему подчиняться.

И еще… Артем сразу же влюбился в дочку и возился с Сашкой с такими нескрываемыми удовольствием и радостью, что Настя готова была ему многое простить. Но все равно не прощала.

— Клякса, — нежно бормотал Артем, согнувшись пополам над детской кроваткой.

Это прозвище привязалось к Сашке. Она платила отцу точно такой же бесконечной привязанностью.

Хотя не меньше любила мать и московских деда с бабкой — Тарасовых она знала плохо. И Настя сразу начала ревновать дочь к мужу и ничего не могла с этой ревностью поделать.

Она была почти уверена — хотя доказательств никаких, — что Артем изменяет ей. Да и как может быть иначе, если их ночи превратились в тяжкое испытание для обоих?

Да, Настя была права: Артем женился не на ней, а на ее отце. Каждый день и каждая ночь неопровержимо доказывали это. Какие еще доказательства его неверности были ей нужны?..

Артем не стеснялся звонить тестю по любым вопросам и поводам, спрашивать совета и просить помощи. Ему ни в чем не отказывали. Он прекрасно знал это и пользовался. Хитрый подмосковный мальчик, привыкший просчитывать свои ходы заранее…

И все-таки Настя иногда — очень редко! — ловила его мрачный, тоскующий, отчаянный взгляд, о чем-то, кажется, умоляющий — о чем? — и смягчающийся лишь при виде мирно воркующей или спящей Кляксы. Тогда Настя снова, в который раз, начинала нервничать и жалеть Артема, не понимая, почему и за что ей его так жалко, но справиться с этим чувством никак не могла.

* * *

Артем искоса взглянул на Юлю и взял в свои большие, мужицкие лапищи — вечно невысказанный, молчаливый упрек Настиных родителей — Юлины пальцы.

— Почему у тебя такие холодные руки? Ты замерзла? В такую жару? Тогда тебе стоит согреться. Я сейчас налью…

Девчушка взглянула ярко-сине и ответила вполне серьезно:

— Я что-то кофе сейчас не хочу Артем усмехнулся: о мама миа! Какая наивность…

И это она стояла на площади Белорусского вокзала!

— А потом, у меня всегда такие руки.