18

Таксист запросто отыскал нужный Насте дом.

Она расплатилась и почему-то медлила выходить, задумавшись. Может, лучше отправиться назад, прихватить по дороге Сашку, купить торт — дочка любит, а дома нажарить рыбы.

Водитель повернулся и взглянул на пассажирку с удивлением.

— Не тот, что ли? Вы говорили, дом двенадцать?

Вот он, перед вами! Доставил прямо к третьему подъезду!

Странная дамочка… Вся в каких-то нервных трепыханиях… Впрочем, он и не таких видел.

— Вам что надо-то? Вы что ищете?

Если бы она сама понимала что…

Настя торопливо кивнула, заспешила и неловко, с трудом открыв дверь, выбралась из машины. Как будто сроду в ней не ездила или вышла на улицу впервые после перелома ноги.

Бородатый доктор долго не открывал дверь на звонок. Настя справилась с визиткой: все правильно.

Тогда… Тогда ей действительно надо ехать домой…

Оплеванной, униженной, законченной дурой… Щеки у нее пылали.

Настя уже шагнула к лифту, но тут дверь неожиданно и резко распахнулась. У Игоря был крайне смущенный вид, как у восьмиклассника, застигнутого матерью в объятиях соседки по подъезду. Бабу, что ли, другую принимал?.. Может, у него строгий график? И Настя, приехав чуть раньше, сорвала планы распаленного любовника?

Ей стало даже смешно. Так вляпаться может только совершенно неопытная в любовных делах девица.

Но ведь когда-то надо начинать… Хотя теперь уже беспокоиться не стоит: первый неудачный эксперимент — знак твоего провального, нескладного будущего.

— Извините… — пробормотал доктор. — Я не мог сразу открыть. Пожалуйста, не сердитесь, проходите…

Настя вошла и огляделась, с трудом осознавая себя в непривычной обстановке. Почему так сыро?

В квартирке пахло мокрым бельем.

— Не успел… — снова повинился совершенно растерянный Игорь.

Что уж так переживать? И что он не успел? Женщины вроде незаметно…

Доктор с преувеличенной поспешностью бросился снимать с Насти шубу, потом усаживал на диван, подвигал журнальный, заранее накрытый столик и все неловко косился в сторону открытой двери в коридор, словно рвался туда, вспомнив, что не выключил утюг…

Настя все больше осознавала нелепость своего визита.

— У вас неприятности?

Да этого и скрыть невозможно… Настя готова была себя убить за собственную глупость. И старалась не смотреть на врача.

— По-моему, мой визит оказался не ко времени, я напрасно пришла, и мне лучше всего уехать… А вы как раз без меня доделаете все свои дела. Так будет разумнее всего.

— Настя… — Доктор нервно потер руки.

С каждой новой минутой он нравился Насте все меньше и меньше. И она сама себе тоже. Рисовалась печальная картина. Нескладная, потерявшаяся в переплетении слов, поступков и догадок, впервые собравшаяся изменить и измениться, молодая дама заявилась в насквозь пропахшую сыростью квартирку бородача, виденного лишь однажды…

У этой вполне обеспеченной дамы респектабельного вида было все — и ничего не было. А что значит «все» и «ничего»? Каждый толкует эти понятия по-своему и слишком по-разному. И как раз именно от этих толкований порой зависит отношение к жизни, и значит, сама жизнь.

Настя вкладывала в слово «все» всякую чепуху, вроде больших денег, квартир, дач, машин и семьи.

Так, ничего особенного, шелуха от семечек… О которой мечтает добрая часть населения трудовой России, живущей на задерживаемую месяц за месяцем зарплату. На Россию Насте было наплевать.

И правильно. Когда тут такое у нее дома творится…

Зато за словом «ничего» у Насти стоял один большой, резкий, неприветливый человек, ровным счетом ничего собой не представляющий, но до сих пор, несмотря на их давнее непонимание, дорогой ей.