Холодным душем для миссис Киркпатрик стал разговор за завтраком на следующий день, когда леди Камнор начала строить планы относительно дальнейших намерений и обязательств двух влюбленных не первой молодости.

– Разумеется, вы не сможете вот так просто взять и бросить школу, Клэр. Свадьба не может состояться ранее Рождества, но это и к лучшему. Мы все как раз соберемся здесь, в Тауэрз, да и дети получат удовольствие, когда съездят в Эшкомб и посмотрят, как вы выходите замуж.

– Думаю… боюсь… полагаю, мистер Гибсон не согласится ждать так долго. В подобных обстоятельствах мужчины склонны проявлять нетерпение.

– Какой вздор! Лорд Камнор рекомендовал вас своим арендаторам, и, я уверена, ему не понравится, если им придется столкнуться с какими-либо неудобствами из-за этого. Мистер Гибсон непременно согласится со мной. Он – человек крайне здравомыслящий, иначе не был бы нашим семейным доктором. Но оставим это. Скажите, как вы намерены поступить со своей маленькой девочкой? Вы уже все устроили?

– Нет. Вчера для этого совершенно не было времени, а когда человек пребывает в волнении, ему трудно думать обо всем сразу. Синтии уже почти восемнадцать, то есть она достаточно взрослая, чтобы стать гувернанткой, если он этого захочет. Но я так не думаю, он производит впечатление человека ужасно доброго и щедрого.

– Что ж, я обязана выделить вам время сегодня на обустройство кое-каких ваших дел. Не тратьте его на всякие сентиментальные глупости, вы для этого слишком взрослая. Вам нужно найти друг с другом общий язык, ведь, в конце концов, речь идет о вашем собственном счастье.

Итак, они действительно прояснили для себя несколько вещей. К вящему разочарованию миссис Киркпатрик, мистер Гибсон полностью поддержал леди Камнор в том, что она ни в коем случае не должна обманывать доверия родителей своих учениц. Несмотря на то что он явно пребывал в полной растерянности относительно того, что будет с Молли до тех пор, пока она не окажется под опекой его новой жены в их собственном доме, а домашние неурядицы доставляли ему с каждым днем все больше неудобств, мистер Гибсон был слишком благороден и даже не заикнулся о том, чтобы миссис Киркпатрик оставила школу ради него хотя бы неделей ранее. Он не представлял, насколько легко ему удалось бы решить эту проблему. Прибегнув к помощи своих женских штучек и ухищрений, миссис Киркпатрик вполне могла внушить ему, что он просто жаждет, чтобы свадьба состоялась не позднее Михайлова дня.

– Я не могу передать словами, Гиацинта, какое утешение и облегчение испытаю, когда вы наконец станете моей женой – хозяйкой в моем доме, защитницей и матерью для бедной Молли. Но ни за что на свете я не позволю себе нарушить ваши предыдущие планы. Это было бы неправильно.

– Благодарю вас, любовь моя. Как вы бесконечно добры! На вашем месте многие мужчины думали бы только о своих желаниях и интересах! Я уверена, что родители моих дорогих учениц будут восхищаться вами и изрядно удивятся тому, как близко к сердцу вы принимаете их интересы.

– В таком случае ничего им не говорите. Я ненавижу, когда мною восторгаются. Почему бы вам не сказать, что таково ваше собственное желание – руководить школой до тех пор, пока они не сумеют найти себе новую директрису?

– Потому что у меня нет такого желания, – осмелилась признаться она. – Я хочу сделать вас счастливым. Я хочу превратить ваш дом в такое место, где вы сможете чувствовать себя покойно и отдыхать душой и телом. А еще я очень хочу лелеять и растить вашу славную Молли, в чем, надеюсь, вы убедитесь, когда я стану ее матерью. Я не желаю приписывать себе достоинства, коих у меня нет. Имей я возможность говорить прямо и открыто, я бы заявила: «Добрые, славные люди, вы должны найти новую школу для своих дочерей к Михайлову дню, потому что после этого срока я должна буду уехать и осчастливить других».