Он поднял голову, увидел ухмыляющиеся морды и захаркал смехом.

— Нет…угрозы…

Отморозки тоже заржали.

— Я хотел его освободить… брата Львовского… Бога ради, Мариша… — на последнем пределе взмолился Павел, — вытащи из меня… эту штуку!..

Она решилась. Взялась за рукоятку обеими руками — и вырвала заточку из тела.

Сталь была в крови.

Павел отчаянно вскрикнул. Глаза его закатились. Голова с жестяным звуком стукнула о бампер.

— Эй, — заволновался Орлик, — ты чего?

Павел молчал. Орлик подскочил, толкнул Марину ногой, — она отлетела, упав на землю. Заточка осталась в ее руке, но на это никто не обратил внимания.

— Хрущ, последи за телкой, чтоб не дергалась, — скомандовал Орлик (отдавать указания Ворону он избегал). Затем придирчиво осмотрел раненого.

— Жив, — изрек он с удовлетворением. — Без сознанки только. Я уж было обиделся. Антоха, где мой струмент?

Антоха побежал к «Хонде» и снял с багажника полиэтиленовый пакет. Там лежало что-то круглое, тяжелое.

— Не, без сознанки — это не в кайф, — пробормотал Орлик, озираясь. — Как трупешник месить…

Нашел большую пластиковую бутылку, разрезал ее надвое: верх выбросил, низ оставил. Зачерпнул воды и плеснул Павлу в лицо. Тот дернулся, тяжело разлепил веки:

— А… ты…

Орлик вынул из пакета, поднесенного ему Антохой, увесистый булыжник. Казалось бы, зауряднейший диабаз, каких полно в средней полосе, — камень, оставленный нам еще ледниками. На самом же деле — почти реликвия. Священное орудие, с помощью которого монстр приносил жертвы создавшим его силам, и заодно удовлетворял свои неприхотливые эстетические потребности.

Булыжник лег в его руку удобно и покорно. Живое и мертвое объединилось.

— Рас-с-ступись!

Орлик размахнулся и ударил. Начинал он обычно с лица, сминая выступающие части. Кожа майора быстро стала того же цвета, что и камень. Павел пребывал в сознании недолго; лишь до тех пор, пока не получил удар в переносицу. Впрочем, Орлик этого уже не заметил, увлеченный делом; не заметил и того, как Павел умер — когда череп треснул в области темени… Перед глазами Орлика стояла та тетка из детства, та соседка, из-за которой все началось. Тогда — не добил, подкачал. Теперь ошибка будет исправлена… и каждый раз, вбивая кости кому-нибудь в мозг, он вспоминал ту ненавистную тварь… а потом он с наслаждением вспоминал все эпизоды, когда ему удавалось исправить ошибку…

…Марина лежала, отвернувшись. Тупые звуки ударов, постепенно превращавшиеся в размеренное хлюпанье, сводили ее с ума.

Среда, начало вечера. ВОДНЫЕ ПРОЦЕДУРЫ

Орлик все трудился. Упарился уже, расстегнул китель. Хмельная улыбка блуждала по розовому личику.

Бил и бил, бил и бил. Булыжник так и мелькал в его не знавшей устали руке. От головы поганого мусора осталось только воспоминание… да и того, впрочем, не осталось.

Члены стаи даже и не смотрели, чем Орлик занят, настолько зрелище было привычным.