Не решившись брать на мотоцикле ручей, матерясь, Антоха развернулся и рванул назад. Ворон уже переводил свой «Урал» через мостик. Доски трещали но выдержали.

— За мной!

— А как же Орлик? — крикнул Антоха. — А Хрущ?

— Спекся Орлик! Я теперь бугор! С-суку нельзя упустить!

— А как же…

— Да не подохнут без нас!

Антоха тоже перебрался на ту сторону ручья.

…Марина выбралась из воды и, развалив забор из старых лыж, угодила на садовый участок. Обежала времянку, полностью сколоченную из дверей. Потоптала дикие грядки. Миновала гараж, исполненный из промышленных высоковольтных изоляторов, и перебралась на следующий участок… Совсем рядом рычали мотоциклы, двигавшиеся параллельно ей, тогда она ушла на девяносто градусов вбок.

— Ты — туда, я — туда! — услышала она зычный приказ Ворона.

Хотят окружить, поняла Марина. Вот вам, малыши!.. Она толкнула калитку, выбежала на улочку, собираясь переместиться на другой «квадрат» садоводств… и тут же была замечена Славиком.

— Здесь! — тоненько закричал мальчик. — У дома с мачтой!

Гаденыш, бормотала Марина, преодолевая сотку за соткой. Гаденыш, гаденыш, гаденыш…

Зря она так. Мальчик, наоборот, считал себя героем и был по-своему прав. Он не задавался вопросами типа «зачем» или «за что», его интересовало только «кого». Двенадцать лет всего человеку, какой с него спрос?

Загонщики двинулись наперерез Марине — прямо по участкам, — с ходу выбивая мотоциклами калитки, сметая предметы садового быта, сметая всё. Бельё на верёвках засохло настолько, что падало как фанерные листы и на земле подскакивало… стиральная машина, из которой росли полевые цветы, упала и покатилась… В невероятной тесноте чего только тут не громоздилось! Лезли друг на друга какие-то теплицы и парники, будки, баньки, карликовые бассейны, ванны, стоящие под открытым небом, колодцы, беседки, детские турники и качели; а уж чего тут просто валялось… И все — в лопухах, истинных хозяевах здешней природы… Это был мир, непостижимый умом. Надо было жить в этой реальности, чтобы научиться не замечать повседневного абсурда. Нормальные вещи здесь не могли происходить по определению…

Марина не сдавалась. Мелькали кусты, ветки, мелкие постройки, провода… Как во сне. Бежишь, а тебя догоняют, догоняют… и ты хочешь ускориться, но движения твои замедленны и скованы… Она спряталась за верандой довольно большого дома, успокаивая дыхание.

Вот ведь как повернулось. Сначала они с Павлом гоняли по садоводству какого-то несчастного бомжа, а теперь гонят ее…

Сквозь грязные стекла была видна улица — через один участок от дома. Туда уже выехали оба «талиба». Они стояли, озираясь, и в ярости продолжали газовать. Ворон что-то втолковывал Антохе, что-то требовал… и наконец плюнул, спешился и пошел по огородам — прямо к веранде!

Марина, измученно оттолкнувшись от покрытой вагонкой стены, побежала в сторону, стараясь, чтобы отдельно стоящий сортир скрывал ее от глаз убийцы. Какое-то время ей это удавалось… но вот ее заметили. «Вижу!» — заревел Ворон, ускоряясь, валя сетку, отделяющую один участок от другого… Ускорилась и Марина. Шум моторов все отдалялся, зато шум чужого дыхания был все ближе.

И вдруг она выскочила к… ручью.

Нет, это был не ручей.