– Сформулировано довольно четко, – подвел он черту. – Значит, такое было и с другими?

– Не забывай, что я замужем! – резко бросила она, поняв намек слишком примитивно.

Он обиделся.

– И все же, я бы не сказал, что ты очень уж опытная. Или притворялась?

– Нет. Если бы притворялась, подладилась бы под тебя. Тот фильм убил во мне женщину. А может, я просто не рождена быть любовницей.

Он повернулся к ней, хотел было спросить, что за фильм и какую роль может сыграть в жизни человека фильм, но увидев резко очерченные юбкой контуры ее крутых бедер, улыбнулся и сказал:

– Интеллект противопоказан сексу.

– Да уж, у меня интеллект! – склонилась она над своим бокалом и жадно допила его содержимое. – Меня просто парализовал страх, что я не в состоянии любить тебя так, как я это представляла, когда собралась бежать с тобой.

Оказывается, она помнила больше него, и своими воспоминаниями оживляла в его памяти забытые образы, целые сюжеты.

– Однажды наши зубы светились очень странно… – припомнил он.

– О, это был свет моего торжества! – засияла она, и глаза ее заискрились. – Не отнимай его у меня!

– Как я могу отнять?

– Ведь ты хочешь найти объяснение всему.

– Что поделаешь, – засмеялся он. – Мне трудно согласиться с тем, что счастье, подобно крови или поту, может выступить на зубах… Значит, действительно было? Он спрашивал о свечении зубов, но она снова не поняла его.

– В том-то и дело, что для одного – все и всегда настоящее, а для другого – не очень-то.

– Может, настоящее и пришло бы позже, но эта история…

– Не знаю, – оборвала она его. – Плохо, что ты уже не радовался, а только обезумел от похоти.

– Откуда ты откопала это поповское слово? Неужели сильное желание – обязательно похоть?

– У меня сосед священник, извини. – Она умолкла смущенно, словно спрашивала себя, на самом ли деле у нее есть такой сосед и от него ли она слышала это слово. Потом облизала пересохшие губы и добавила: – Надоело вино. Так пить хочется.

– Тебе принести воды? – встал он.

– Надо экономить.

– Тебе положено. Награда за искренность.

– Вот уж и обиделся. Ты прав, может, в самом начале всегда так.

Она энергично поднялась с шезлонга, одновременно с треском отодвинув его назад, но уже в следующее мгновение как бы засомневалась в чем-то. Постояла некоторое время молча, затем осторожно села рядом с ним, не совсем уверенная, что направлялась именно к нему.

– Что мы будем сейчас делать? – спросила Альфа.

– А что еще, кроме того, ради чего сбежали?

Она подняла руку в предостерегающем жесте и, упершись ему в грудь, сказала:

– Все было действительно чудесно, капитан! Но ты не должен теперь опускаться. Иди хотя бы побрейся.

Он с удовольствием поскреб бороду пятерней – колючую, живую. Подумал, живой ли он сам. Ведь говорят, что борода растет и после смерти…

– Надо экономить воду, – сказал он.

– Возьми мою долю.

– Я решил отпустить бороду. А во время занятий неудобно.

– Странно. Мне кажется, что я уже видела тебя с бородой.