– Странно. Мне кажется, что я уже видела тебя с бородой.

– Тем более странно, что я сам то уверен, что отпускаю ее впервые, то вижу себя в собственных воспоминаниях с красивой блестящей бородкой.

– Побрейся, прошу тебя.

– Какой же я буду капитан без бороды? А ну, погладь ее, погладь ее, и помиримся! – Он взял ее руку в свою и стал тереться о нее щекой. – Погладь, и тогда придумаем, что делать дальше. А нет, сочиним себе красивую сказку… Эй, ты говорила недавно что-то наподобие этого? – спросил он, отмечая, что это слово «недавно» разливалось, затуманенное в безвременье, как и все происшедшее до сих пор. Ясным и определенным выглядело только его желание. Он попытался было привлечь к себе Альфу, но та вырвалась, села в сторонке и натянула задравшуюся вверх водолазку, пряча обнажившийся пупок.

– Знаю, тебе не хочется умирать вместе со мной. Вот в чем суть! – сказал он и потянулся к стоявшему возле матраца бокалу. – Когда-то, убегая вот так вдвоем, люди готовы были умереть вместе, и смерть была им в радость.

– Мифы! – фыркнула она, облизнув губы своим розовым язычком.

– Именно! Без мифов, милая, нет красоты. А мы с тобой – просто так, решили и поехали. В этом была наша ошибка. Вместо того, чтобы предварительно сочинить себе миф, мы запасались кофе, виски… противозачаточными таблетками… – добавил он наобум.

– Я их уже не принимаю.

Он воспринял сказанное как попытку женщины отвести от себя упрек и бросил насмешливо:

– Да? И с каких это пор?

Она посмотрела на него с нескрываемой ненавистью.

– С тех пор, как поставила свою подпись в бортовом дневнике. Я расписалась. Если ты не помнишь, то я помню!

– Да, конечно, в таком случае уже не имело смысла… – силился он подавить внезапно охватившее его волнение, но не удалось, и он обнял ее за плечи. – Эй, а ты великолепная женщина! Ты это знаешь?

Она снисходительно погладила его по бороде, словно прощала ему ее существование, а себе – опрометчивость.

– Я хотела от тебя ребенка, чтобы ты не знал.

Он смотрел на нее по-юношески восхищенно и спросил неожиданно робко:

– Можно я сниму с тебя водолазку?

Она высвободилась из его рук и щедрым жестом стянула с себя водолазку, швырнула ее в шезлонг. Он задохнулся при виде ее груди, словно перед ним был неведомый природный феномен.

– Я хочу нарисовать тебя. Ты разрешишь? Ну-ка, дай я посмотрю, – попросил он, поворачивая ее к себе спиной, и воскликнул по-мальчишески восторженно: – Вот они, здесь!

«Сородинки», назвал он это когда-то, кто знает когда, созвездие родинок на левой лопатке, тонуло в матовом космосе кожи, близкое и далекое, как все созвездия в июльскую ночь. И он стал целовать каждую родинку-звездочку по отдельности, пересчитывая их губами, чтобы удостовериться, что обратный ход времени ничего у него не отнял.

Альфа затрепетала, засмеялась и, упав навзничь на матрац, стала стаскивать с ног тапочки. Он завороженно наблюдал за ее приготовлениями. Недавнего нетерпения не было и в помине, он был уверен, что впредь будет любить так, как не любил никогда до сих пор. Их любовь перестала быть банальным бесплодным удовольствием: он должен был создать ребенка.

16

Проснувшись не более чем через час, он снова стал спрашивать себя, кто эта девушка, что спит так по-детски беззаботно. Сам он спал очень чутко. Украдкой – так он разглядывал некогда свою жену в период первых брачных ночей – стал разглядывать женщину. Она принадлежала ему, он чувствовал удовольствие всеми клетками своего существа.