— Этого не может быть, — твердо стоял на своем Родион, когда я объяснил природу явления рукотворных невидимых лучей.

— Почему?

— Потому, что не может быть этого никак, — кричал взломщик. Виртуальный и реальный мир не могут соприкасаться, тем более пересылать друг другу всякие там электрические дрючки…

— А если это сверхчистотное излучение, как в печках СВЧ?

— Ну не знаю, — пожимал плечами хакер. — Это какой-то бред!

Мы так вопили, что на голоса явилась медсестричка Мила и поинтересовалась, почему на полу лежит Петя Левин в крайней степени задумчивости? Мы повинились и затащили несчастного в кресло. Там он окончательно пришел в себя и, широко распахнув глаза, как дитя, поинтересовался, отключен ли компьютер? Мы успокоили товарища, мол, «писюк» находится практически под нашим контролем, мы вроде знаем его природу и теперь, быть может, сумеем нейтрализовать.

— Н-н-нейтрализовать? — в ужасе спросил П.Левин. — Зачем?

— Чтобы войти в банк данных «ARGO».

— А можно без меня?

— Нельзя, — пошутили мы, но, увидев, что наш друг готов вновь хлопнуться в обморок, сказали, что так и быть — обойдемся без него.

Сердобольная Мила увела неудачника кушать гречневую кашу, а мы с Родей вернулись к нашей проблеме. Проведя мыслительный напряженный штурм, пришли к выводу, что имеем дело с неизвестным оружием возмездия из арсенала высоких технологий. Да, не может быть — но есть же! Я предложил взломщику повторить путь проникновения в сайт «АRGO», и пока он будет действовать электронной фомкой, я понаблюдаю в какой момент чисто конкретно начинается смертельное свечение.

Мы повторяем опыт и что же выясняется? Экран начинает активизироваться в тот самый момент, когда секретный сайт «ARGO» вот-вот готов вскрыться.

— И что будем делать? — спрашиваю, когда приходит понимание, что без решения проблемы с «лучами» мы не продвинемся дальше ни на шаг.

— Надо подумать, — говорит Родион.

— И долго?

— Что?

По признанию хакера, мыслить он будет всю ночь, однако это не значит, что будет результат — положительный. Родной Родя, у тебя ума палата, говорю я, маракуй, и все получится. И с этим пожеланием покидаю общество взломщика, чтобы перевести дух в ванной комнате и пополнить на кухне организм пищевыми запасами.

Умываясь, посмотрел на себя в зеркало — вид был неважный: все-таки не каждый день сражаешься с рукотворными невидимыми лучиками. Проще взять в руки автомат с подствольником и зачистить подозрительную территорию, например, в либеральной вотчине современного Рамзеса в кепке — Лужниках. И я это сделаю. По причинам известным. Тем более не люблю, когда мне дают добрые советы и пытаются встретить в сказочном утреннем лесу залповым огнем.

В грязноватой кухоньке наблюдалась идеалистическая картинка, будто за одним столом собралась дружная семитская семейка. Розалия Акакиевна показывала пухлые фотоальбомы, меж страниц которых прессовалось пожелтевшее декадентское прошлое.

— Как дела? — спросила Мила.

— Могли быть и лучше, — ответил со значением и полез поднимать крышки с кастрюлек.

Был понят правильно — и через несколько минут уплетал гречневую кашу на масле с куском древнекиевской куры. За окном густели, как акварель, сумерки и была включена люстра в три трезвых рожка. Мила сидела в столпе искусственного света и лицо её, обцелованное солнышком, казалось умытым. Эта умытость привлекла мое внимание, я вспомнил Александру, у неё тоже было такое лицо, когда я любил ее… Был… любил…

Ничего не остается, кроме памяти или плюшевых альбомов с фото, где каждый из нас не похож на самого себя — перед объективом все хотят выглядеть лучше, чем на самом деле.