— С Анатолием Анатольевичем? — не поверил я.

— С Толей? Ну, конечно, — и резким движением вырвала пачку с бредущим по пустыни верблюдом — вырвала из бардачка и… закурила.

Горький дым отечества отрезвлял и я почувствовал себя вконец олухом небесным, хотя и пытался делать вид, что ничего страшного не происходит и ход событий меня всецело устраивает.

Говоря же откровенно: повезло доверчивому сержантику ВДВ, повезло — он запутался в стропах криминальных обстоятельств и только благодаря счастливому случаю не тюкнулся на пятачок у параши.

То есть до последнего времени я жил и действовал в мире собственных субъективных чувств, облегченных самоуверенностью и фантазиями, лопающимися мыльными пузырями.

Помнится, все начиналось с праздника, который всегда с нами: водочка, селедочка и прочие прелести мирной жизни. Потом наступают трезвые будни и двое приятелей отправляются в дамский клуб, где один из них решает поработать на рынке порока — поработать жиголо. (А почему бы и нет, заключила Александра Федоровна, если на то есть высокий, говорят, потенциал.) Невразумительные события начинают происходить после того, как старый папарацци Хинштейн предложил нашему герою заказ, связанный с «Russia cosmetic». Весьма нервный исполнительный директор фирмы по продаже фальсифицированных, повторю, духов и розовой пудры госпожа Пехилова чудит и чудит крепко, желая пристроить подруге великолепный бисквитный день рождения, чтобы та запомнила его на всю оставшуюся жизнь. И нервозной кошатнице это удается — удается завязать такой кровавый узел, что развязывать его теперь нет смысла, только рубить…

— Только рубить, — подтвердила Александра Федоровна и поведала о событиях мне неизвестных.

Как утверждают первые факты по делу, дружба между бывшими одноклассницами Мариночкой и Аллочкой началась укрепляться год назад, когда в их жизни появился Эдуард Житкович, бывший то ли физик, то ли химик научно-исследовательского центра в Дубнах, а ныне новоявленный «новый русский», ладящий якобы бизнес на косметике. «Якобы», поскольку есть подозрения, что дело его жизни — наркотики, синтетические и нового поколения. По галлюцинацинарному воздействию они во много крат превышают общеизвестный героин, следовательно, в столько же крат разрушительно влияют на человеческий организм.

— Фирма-ширма, — заметил я, признавшись, что подобные мысли посещали и мою бедовую голову. — Не вела ли журналистка собственное расследование?

— Скорее так, — согласилась капитан милиции, — другого объяснения такой резни на даче пока трудно найти.

— А ревность? — пошутил я.

Мы посмеялись: эх, где вы тепличные времена повальной романтики, и моя новая знакомая продолжила излагать суть происходящих в прошлом событий. Отправив на дачу «друга Кена» для лучшей подруги госпожа Пехилова организовала невольный сбой некой боевой группы, заинтересованной в срочной ликвидации любознательной журналисточки. На вечерней веранде оказался свидетель — его тоже уничтожили, не подозревая, что сохранился ещё один.

— Они знают о младшеньком Мамине? — насторожился.

— Нет, но знают о тебе, Жиголо, — ответила Александра Федоровна и, произнося прозвище, подмигнула лихоимским красивым глазом. — И считают тебя свидетелем, которого лучше убрать.

— Это почему же они так считают? — удивился.

— И это хорошо, — уточнила, — что так считают.

— Да, лучше я, — согласился, — чем Санек.

Без всяких сомнений, действовали те, кто имел непосредственное отношение к «Russia cosmetic».