Мы сгрудились небольшим кругом, почти прижавшись спинами друг к другу. Даже Псих, пошатываясь, встал на ноги и достал «Ксюху». Крыл приземлился рядом, категорически игнорируя мои приказы подняться в воздух и пытаться уйти. Дурак малолетний, вот всыпать бы тебе по заднице!

В голове застыло одно слово – неизбежность. Оно пульсировало в висках, когда я смотрел на бесформенно накатывающие черные волны. Почему-то вспомнилось первая и единственная поездка на море с родителями, с выделенной от предприятия путевкой. Галечный пляж, острый отит на фоне смены климата, и казавшаяся черной вода, когда ты смотрел на нее сверху.

И как и тогда, я вновь почувствовал себя маленьким мальчиком, от которого ничего не зависит. Крохотной песчинкой посреди чужого взрослого мира, замерзшего пляже возле бушующей стихии.

– Дунечка мой, – услышал я голос матери, – ну, чего ты испугался? Это же просто волны. Федунечка, Дуняша.

Голову словно пробил удар током. Федя! Не Шипастый, не Шип, а Федя. Кормильцев Федор Евгеньевич, семидесятого года рождения. Гвардии капитан запаса, отец, бывший муж, алкоголик.

Вспомнилось все. Детство, юность, отрочество. Мои боевые товарищи, Ленка, любившая меня по-началу, как кошка. Развод. Потому что даже у самых святых женщин приходит конец терпению. А постоянные командировки и пьянство – плохой спутник для долгой семейной жизни. Вспомнился сын. Живой, здоровый, красивый. Родители тоже вспомнились. И они, и их похороны. А еще вспомнилось…

От резкого поворота событий перехватило дыхание, будто кто-то ударил в солнечное сплетение. Стремящиеся к нам обращенные, чье главное желание было разорвать нас на части, казались теперь чем-то несущественным, несерьезным. Потому что кроме них, на залитом черной кровью асфальте, появился Он.

Словно наконец-то это плотная пелена вместо неба разошлась и к нам спустилось Солнце. От долгого блуждания в потемках смотреть на него было больно и непривычно. Но вместе с тем никто не мог оторвать взгляда.

Когда солнечные зайчики чуть рассеялись и сквозь ослепительные очертания удалось вычленить фигуру, спустившегося к нам существа, все естество охватила невиданная эйфория.

Ростом Он превосходил самое высокое здание, какое мы видели в Городе. И вместе с тем был не выше меня. Вроде обычный человек, однако тень, падавшая на землю, рисовала причудливые узоры огромных перепончатых крыльев, рогов и длинного хвоста. На его плечах плясали языки пламени, образуя тонкую, шелковую мантию алого цвета. А взгляд был таким тяжелым, что я отводил глаза задолго до того, как Он собирался посмотреть в мою сторону. Все, на что хватило меня, лишь негромко и с придыханием вымолвить.

– Несущий Свет.

И это был несомненно он. Создатель одного из многочисленных Городов, в котором мы оказались. С явным недовольством Несущий Свет оглядел обращенных и осуждающе покачал головой. Именно теперь черные твари застыли, как истуканы, кто зависнув в высоком прыжке, кто выгнувшись в широком шаге. Но все остальные, включая Голос и мою группу, могли шевелиться и говорить. Что сразу продемонстрировал один из моих боевых товарищей.

– Шип, – шепотом затараторил под ухом Псих. – Я понимаю, что сейчас, возможно, не самое удачное время. Но ты сам говорил, что потом. Так вот, мне кажется, самое время для потом. Помнишь, я говорил, что знаю, что значит Несущий Свет? У нас в игре был парень с таким ником. Первая часть написана по-русски, а вторая, которая по-латински, в скобках. Так вот, там было «lux», что значит «свет». И «fero» – «несу».

– Я уже и сам догадался, – остановил Психа, который взорвался потоком нужной, но уже довольно не своевременной информации. – Несущий Свет – это Люцифер.