Надо же, прям день открытых дверей. Оказывается, у них был план, и они его даже придерживались. Видимо, Бумажница должна довести меня до полного сумасшествия. Странно, они не в курсе, что ли, что именно их споры даются мне тяжелее всего? С другой стороны, если голоса внутри меня закопали топор войны, то и спорить им вроде не о чем.

– Я же не знала, что он всерьез, – Бумажница была явно растерянной. – Шипастый, ты не такой. Ты не хладнокровный маньячило.

– Я даже хуже.

– Шипаштый, ты чего там под нош шебе бормочешь? – шепотом спросил старик. – Опять эти голоша?

– Ага, проснулись. Подкинули тут одну неплохую идею.

Я смотрел на Башку, не собираясь убирать оружие. Моя группа тоже сделала морды кирпичом, словно не узнавая пришедших, половина даже перешла в боевую трансформацию. В общем, мы вели себя, как вкладчики «МММ». Нам было хорошо, но лишь по-началу.

– Что у вас случилось?!

Спросил, а сам обругал себя. Опять моя промашка. Я должен был знать, что там происходит у Молчунов. Нет, справедливости ради, первую неделю Крыл действительно несколько раз летал к соседям. Но у них решительно ничего не происходило. А потом появились занятия более интересные, чем рассматривание быта Молчунов.

Башка обернулась, словно ища поддержки у товарищей. Правда, чем они могли помочь – вообще непонятно. Ребята буквально с ног валились. Одно дело – пройти расстояние от их квартала до нашего в теплый погожий денек. И совсем другое, когда тебе в лицо заметает снег, а на каждый шаг приходится тратить столько же усилий, сколько на подъем по лестничному пролету.

– Измена, – глухо ответила Башка. – Биолог и его люди договорились убить нас ночью. Нам пришлось бежать. Он думал, что все это из-за меня. Из-за меня и тебя.

Ну, это, кстати, не сказать, чтобы далеко от истины. Так я бы подарил яркую наклейку Биологу за сообразительность, пусть налепит на обложку дневника. Но меня позабавило, как Башка лишилась «своих» людей. Ведь «они» не из воздуха взялись. А Биолог, что-то мне подсказывает, вряд ли мысли читать умеет. Все, на что хватило бывшего лидера Молчунов – успеть спасти свою задницу и сбежать. Недальновидно. Умаслила бы Биолога самым старым способом, глядишь, и пригрел бы такую красивую тетеньку на своей могучей груди. Или становиться приживалкой было выше чувства собственного достоинства Башки?

Кстати, по поводу «спастись» – надо еще подумать. Никто же не сказал, что мы с распростертыми объятиями примем отступников. Это дополнительные рты, да и вопрос доверия мы не отменяли. Хотя пятеро из них живы, здоровы и готовы воевать. Даже, как выясняется, под моим началом.

Я на мгновение будто взглянул на себя со стороны и вздрогнул. Когда, Шипастый, ты стал такой циничной сволочью? Если ты сейчас отвернешься, они умрут. Все. Или может умереть всего лишь один.

– Шипастый, нам некуда идти! – в голосе Башки слышалось отчаяние. – Тремор обморозил ступню.

– Весь Город у ваших ног, – негромко ответил я, скорее себе, обернувшись на Гром-бабу.

Та с сомнением пожала плечами. Мол, тебе решать. Я понимал, о чем думает наш завхоз – внизу лишние рты. Целых шесть. А ей хватало тех, кого надо кормить.

Кора закусила губу, готовая вот-вот разреветься. С этой все понятно. Она любит всякую скотину, в том числе человека. Нездоровый гуманизм для Города часто вреден.

Крыл выглядел скорее смущенным и растерянным. Для него тут тоже все очевидно. С Блокиратором, Безопасником и Мишей пацан относительно недавно участвовал в боевом походе. Крыл впечатлительный и не умеет быстро переключаться с режима «союзник-враг».

Слепой и Псих, на удивление, выглядели спокойными.