– Это каким образом? – по глазам капитана было понятно, что он устал, а скорее задолбался, но при этом космонавт был безупречно вежлив и не позволял себе резких выражений. – Извини, но я не представляю, как это возможно.

– Все просто, – я достал из кармана телефон. – Мы разработали приложение для массового общения, Птичку. Суть очень простая, вы пишете сообщение размером максимум в двести сорок знаков, а все, кто подписан на вас, его видят и могут отвечать. Вот представьте, выглядываете вы в иллюминатор, а внизу Самара. И вы пишете в Птичку, мол, привет самым красивым девушкам Союза, пролетаем над вашим городом. Или, опять же, пролетаем, мол, над дружественной Монголией. Привет доблестным труженикам страны. Это я утрирую, конечно, но в целом туда можно выкладывать свои мысли, наблюдения, результаты каких-нибудь экспериментов из тех, что не секретные. Типа картошка дала всходы, скоро на Луне зацветут сады. Что-то в этом стиле. И те, кто интересуется космосом, будут с интересом читать о вашей жизни на станции. Это даст им огромное ощущение вовлеченности, будто вы где-то рядом, вот они, а не летаете за много километров над землей.

– Хм, – на секунду задумался капитан. – Идея, может, и интересная, но, честно говоря, вряд ли у нас найдется время на все это.

– А я бы попробовала в свободное время, – как я и думал, на возможность показать себя повелась девушка. – Товарищ капитан, разрешите попробовать? Уверена, это будет полезно и интересно многим ребятам, мечтающим стать космонавтами.

– Разрешите вопрос, – возле нас вдруг нарисовался скучающий до этого особист. – А что, если кто-то в вашей этой Птичке напишет что-нибудь… скажем так…

– Контрреволюционное, – закончил я за него. – А вот, чтобы такого не случилось, чтобы не писали оскорбления, провокационные посты и прочее, нам бы пригодилась помощь комитета. У нас уже есть фильтр, позволяющий не пропускать сообщения определенного толка, но уверен, что в управлении «И» найдется гораздо более полный функционал. Вот и пусть обкатают его на нашей Птичке. Это им крайне пригодится в будущем.

– Это вы о чем, молодой человек? – подозрительно прищурился чекист.

– О том, что на Западе популярность стремительно набирают социальные сети, примерно такие, как наша Птичка. – Я принялся разжевывать прописные истины для меня, которые местные не понимали, потому что не сталкивались с ними раньше. – И молодежь, наша и стран Варшавского договора, рано или поздно с ними познакомится. Если бы не договор от две тысячи первого года о едином стандарте для мировых сетей, еще был бы шанс надежно оградить жителей СССР от тлетворного влияния Запада, но сейчас поздно, желающий всегда найдет лазейку, не так уж плотно мы от них закрыты. А попав в западные социальные сети, увидит пропаганду их образа жизни. Яркого, завлекающего, манящего вседозволенностью. И те, кто послабее характером, могут на это повестись. Значит, надо что?

– Надежно закрыть доступ, – ожидаемо отреагировал особист, – чтобы ни одна…

– Неверно! – невежливо перебил его я, но не жалел об этом. – Запретами ничего не добьешься, и наше партийное руководство это прекрасно понимает. Недаром у нас вполне официально доступна и западная музыка, и фильмы. Не все, но тем не менее. Правильным решением будет создать свои соцсети, в которых появятся наши лидеры мнений, люди, за которыми следят миллионы и к кому они прислушиваются. И доблестные советские космонавты – это прекрасный вариант.