— Это все, что вы слышали? — спросил Поремский.

Давыдов кивнул:

— Все.

— Значит, человека, которому звонил Соколов, звали Алексей Борисович Богомолов?

— Так точно.

— А вы не знаете, кто он такой?

Давыдов задумался, затем покачал головой:

— Никак нет. Фамилия вроде знакомая, но где я ее слышал — не припомню. Хотя… Черт, что же это я? Был в прошлом правительстве один Богомолов! Вице-премьер.

— Да-да, я теперь тоже припоминаю. — Поремский вежливо улыбнулся. Что ж, Василий Васильевич, спасибо за информацию. Вы нам очень помогли.

— Не за что. Помогать органам правопорядка — священный долг каждого гражданина. — Давыдов радужно улыбнулся, почесал пальцем морщинистую переносицу и лукаво сощурился. — А вы небось уже меня в убийцы записали, а?

— Почему вы так решили?

— А чего бы ради ко мне приходила ваша сотрудница? И все выведывала, выспрашивала. А я бы и рад был ей все рассказать, но сами понимаете. Вы-то хоть сохраните мое инкогнито?

— Ваше — что? — не понял Поремский.

— Инкогнито, — повторил Давыдов. — В смысле тайну моей личности.

— Это уж как получится, — сказал Поремский. — Но обязуюсь не открывать вашего «инкогнито» без крайней необходимости.

— И на том спасибо. За себя-то я не боюсь, но сами понимаете — жена, дети. Вы, самое главное, жене моей не говорите. Про сауну. Ну и вообще.

— Я же пообещал, — напомнил Поремский.

На столе у Поремского зазвонил телефон. Он снял трубку.

Алло… Что?.. Вот черт! Где она?.. Так… так… В какой больнице?.. Понял. А Леуса куда?.. В реанимацию?.. Ясно. Держи меня в курсе, хорошо?.. Пока.

Поремский положил трубку и мрачно посмотрел на Давыдова. Тот невольно поежился под взглядом следователя.

— Что-то случилось? — робко спросил Давыдов.

— Случилось, но вас это не касается.

Ясно, — вздохнул Давыдов. — Я могу идти?

— Идите.

Давыдов кивнул, взял пропуск, пискнул «до свиданья» и поспешил ретироваться.

Глава 15

НАПАРНИК

Миша Камельков сидел перед кроватью и держал Юлю за руку. Рука была вялой и бескровной. Юля лежала в постели с поднятым до самого подбородка одеялом. Глаза ее безучастно смотрели в больничный потолок. Ее красивое лицо побледнело, черты обострились. Под глазами пролегли глубокие тени, губы побелели и запеклись.

— Все будет в порядке, — говорил Камельков, сжимая в ладонях узкую Юлину ладонь. — Врач сказал, что операция прошла успешно. Жизненно важные органы не задеты. Уже через месяц сможешь танцевать, останется только маленький шрамик.

— Не… волнуйся, — тихо проговорила Юля и облизнула пересохшие губы. — Я чувствую себя нормально.

— Только маленький шрамик, — повторил Камельков, стараясь, чтобы голос не задрожал.

Юля повернулась и посмотрела на него ввалившимися глазами.

— А ты… будешь… меня такую любить? — спросила она.