Он глубоко вдохнул и на секунду закрыл глаза, когда его ноздри расширились.

— Я не могу знать, о чём ты думаешь, но по запаху желания, который исходит от тебя, могу догадаться, Данника, — он открыл глаза, его зрачки по-прежнему были расширенными, и лев до сих пор находился у самой поверхности. — Я не буду принуждать тебя к чему-либо. Я никогда не подниму на тебя руку, но ты также должна знать, потому что я никогда не смогу солгать тебе, я никогда не уйду от тебя, — Дэмиан обхватил ее лицо, его пальцы оказались сильными, тёплыми и слегка мозолистыми. — Я ушел, чтобы дать тебе пространство, которое ты заслуживаешь, но только потому, что ты была слишком молода. Тебе нужно было получить первый жизненный опыт, а моё сексуальное желание заклеймить тебя появилось только спустя нескольких лет, с того момента, как я увидел тебя.

— Моя голова сейчас взорвётся, — сказала Данника ему честно.

— Я знаю, малышка, — Дэмиан снова посмотрел на её губы. — Бог свидетель, я знаю, как это трудно для тебя. Но ты — моя пара, ни мой лев, ни моя человеческая сторона не отпустят тебя. Я был в аду только для того, чтобы показать тебе, насколько я связан с тобой. Связь, которая образовалась между нами, для меня нерушима.

Так много правды было в его словах, так много решимости, что Данника в полной мере поняла, что он имел в виду, и из-за этого ее сердце начало биться быстрее, у неё закружилась голова, и повысилось давление. Вся эта ситуация была безумной, и она почувствовала, будто её забросили в какую-то извращенную сцену из «Сумеречной зоны». Но, несмотря на то, что сейчас произошло, Данника не могла отрицать то, о чём говорил Дэмиан — об этой связи с ней — она определенно чувствовала её. Может, Данника и не хотела, чтобы кто-нибудь прикасался к ней после того, что тот мудак пытался сделать с ней на вечеринке, но, честно говоря, она желала чувствовать сильное, защищающее тело Дэмиана рядом. Данника хотела позволить себе пойти и просто наслаждаться чувством свободы рядом с кем-то, чтобы не нужно было бороться за выживание.

Дэмиан не подходил ближе, но держал её крепко, гладил по щеке большим пальцем и смотрел в её глаза. Может быть, он ждал, чтобы увидеть, что она сделает или скажет, или, может быть, он просто переживал так же, как и она.

«Нет, он не нервничает. Посмотри на него, посмотри на то, как он уверен в своём положении, на то, как он говорит, и на то, что он сказал, что он хочет… тебя».

А потом что-то щелкнуло внутри Данники, и она поняла, что этой ночью переживёт все, о чём мечтала только поздними вечерами, когда лежала одна в своей постели. Она также почувствовала что-то к Дэмиану с первой встречи. Даже в шестнадцать лет её тело признало что-то в этом мужчине, когда Данника посмотрела в его глаза и почувствовала, как его тепло окутало ее. И определенно что-то почувствовала, когда Дэмиан сказал, что она принадлежала ему.

Опустив взгляд на губы Дэмиана, Данника отчаянно захотела стать его, захотела испытать запечатление, о котором он говорил. Когда она посмотрела в его глаза, то увидела, что Дэмиан тоже смотрит на её рот. Его лицо выражало миллион разных эмоций: возбуждение, предвкушение, волнение и примитивную потребность. Всё эти чувства быстро сменяли друг друга, и он снова издал низкий рык. Это могло быть неправильным, может быть, даже нелогичным желать лучшего друга отца, человека, который был почти вдвое старше её, но Даннике было сейчас всё равно.