— Да? А вроде он безобиден, — вот кто-кто, а болтливый и шумный Пухляш уж точно не внушал опасения.

— Я его шагов не слышу.

— Да? Странно. Он же так топает.

— Да? А скажи, где кто?

Я на мгновение задумался.

— Бабка с параноиком идут по лестнице. Пухляш и Смерть стены простукивают. Дед ковыряется со столом. Молчун всё так же торчит на одном месте.

— Неплохо. А мы уже на улице. И ты никого из них точно не видишь, — обратила моё внимание на очевидную нестыковку Красотка.

— А ты не удивляешься. Словно это не очень интересно тебе, — я развожу руки в указующем жесте.

А посмотреть было на что. С террасы дома открывался удивительно завораживающий вид.

Для начала, дом двухэтажный, с колоннами, панорамными стёклами и садом. Сад отступал от дома на пару десятков метров. Какие-то чахлые растения с мясистыми тёмно-зелеными листьями. Дорожки, выложенные тёмно-коричневым камнем, петляли по чахлому саду.

Небо серое. На нём клубятся облака, а в воздухе дымка, навроде тумана, и она скрывает всё, что за границами дома. А вот за границами сада началась пропасть.

Мы спустились по широкой лестнице с террасы прямо в сад. Пахло сыростью и чем-то непонятным. То ли животным, то ли растительным. Нос зачесался, и я громко чихнул.

— Скажи, дорогуша, а что тебе кажется в этой картине удивительным? — мы нашли деревянную скамейку с кованой спинкой и сели на неё.

С этого места открывался отличный вид и на дом, и на часть сада, и на пропасть за его границей, и на вездесущий туман.

— Дом, — Красотка максимально спокойно отреагировала на то, что я стал гладить её коленку.

— Я тоже ничего подобного раньше никогда не видел. Словно он тут лишний, — озвучил наблюдения.

— А мы все?

— А мы все тут вроде как по делу. А мир… он… не знаю, но я не удивлён, — я задумчиво замолчал. — Тут красиво. И ты тоже красивая. А ведешь себя, словно это не так, — внимательно смотрю на собеседницу.

— Тут на всех маски. И самый большой секрет — что под ними. В том числе и для нас самих, — я склонился к лицу девушки, её дыхание пахло свежестью и тем самым непонятным, и незнакомым.

— Главное, чтобы не вышло как с той бумагой в туалете. Твоя версия о картинах смотрелась куда как лучше правды, — девушка не отстранилась, и лишь ловила моё дыхание своими губами.

— Клоун, Красотка, быстрее сюда идите, мы тут такое нашли!

— Голос Пухляша разнёсся над садом. Он махал нам руками с террасы. Его костюм смешно топорщился.

— Слушай, Красотка, скажи, а ты видишь, что у Пухляша рубаха из штанов вылазит и вся замялась?

— А ты глазастый. Таких нюансов не вижу, — девушка прищурилась.

— Ладно, пошли уже. А то вдруг там тайник разворовывают? И без нас.

— А ты не боишься, что за твоей маской прячется чудовище? — неожиданно спросила меня спутница.

— Объясни.

— Ну, вдруг ты такая тварь, что стоит тебя лишить памяти о себе самом, то как обычный человек ты вцепишься себе в горло с целью уничтожить?

— Как человек, который вцепится в горло себе самому, окажись я с собой в одной комнате, ответственно заявляю: для меня ничего не изменится, — ответил неожиданно для себя самого.

— Именно потому нарываешься по жизни? Так себя не любишь? — хмыкнула Красотка.

— А хрен знает, тут нечто иное. Но сдаётся мне, это беспамятство обратимое. Я чувствую, что могу рассказать тебе всё подробно, но когда я обращаюсь к своей памяти, мне становится больно. И да, очень круто шутить над теми, кто не привык, что над ними шутят.